Уморин Алексей. Про котов и зверей

корм котамкотамкотамко-там

Необходимо кормильцу диких котов:
нож уличного бойца – открывает любые банки,
обычный нож – режет хлеб,
ложка – из банки ею любую съедобную хрень –
– в полиэтиленовый пакет, – и мнём рукой снаружи, и перемешиваем, и несём к ожидающим, ожидаа-ающим, давным-давно ожидаааа-а-а-ающим…

Кормлю котов и строю башни в санатории около Чёрного моря. Евпатория. Отдыхающие (то бишь “куржи”) каждое лето раскамливают десятка два с половиной местных котов, но в октябре кончается заезд, гаснут столовые, и твари голодают. Тут бы и дохли кто глуп и мал (умные и большие в конце сезона «разобрали» себя «по рукам»), но тут есть “котосамаритяне”. Каждый из них полагает себя у котов единственным, и тем лучше – он действует эффективнее.
Коты ж, куда деться…

Они уже жрут и хлеб, да на морозе хлеб коту не товарищ, и лучшая в мире керченская килька в томате из ближнего магазинчика приходится в самый раз. В разрезанную напополам бутылку мелко рвёшь полбуханки хлеба, поверх опустошается банка с этой килькой, всё перемешивается палкой и, крашенное томатом, вываливается на асфальт. Счастье стоит столбом и даже Леопард, который всех бьёт, перестаёт драться и ест, ест, только лишь по привычке ворча. Беда вся в том, что платят мне копейки, а килька по 3.50 гривны (цена еды на Украине и в России одинаковая). Вместе с хлебом выходит 5 гривен в день и больше, в зависимости от числа котов. Это многовато – надолго ли самаритянскости мне хватит?

ужин
Ужин

…И два дня в неделю у меня выходной. За это время, (а еще ночами), котов ест собака, которая приходит к их миске с водой, (воды более нигде в санатории зверям не достать, морская же, ясно, не годна) – или лиса. Лиса, да, скорее, хотя, по размеру не должна. Скорей, по размеру, собака. Но съедены неизменно бывают котята. Чёрный, умный, и рыжий, который только-только начал от голода отходить, как лиса появилась словно бы ниоткуда, пришла и стала быть у моих башен, просить корм (хлеб предлагал – не ест)(фотографии покажу), местные мальчишки говорят: лиса в люке паропровода живёт, вот и всё. И – нету рыжего. Сперва чёрный умный исчез, который всегда меня ждал, а потом рыжий голодайка. А собаку я гонял, орал и бегал за ней, но хрен скотину догонишь, при всех её явных парезах задних конечностей. Огромная сука, ублюдок дога с легавой, добрая к людям, улыбающаяся, пришла в санаторий на второй день после того, как Вера-агроном потравила местных собак. С тех пор она шляется по огромной территории и ищет жрать.
Вера, длинноногая, черноволосая и темноликая веснущатая молодайка, похожая на индейскую скво, обыкновенно выписывает себе премию 30 или 50 гривен за голову, потом покупает докторскую колбасу, набивает белыми таблетками ломти её так, что та становится вроде “любительской”, и ходит, подзывает, кого знает по именам, раздаёт. Съевшая обездвиживается, судорожно агонизирует 2.5 – 3 часа и подыхает, уборщики вывозят её на свалку, хороня в неглубоких ямах, вырытых экскаватором, но на их место другой же день замещается бОльшим числом – кормовая база всегда меньше объёма голодных ртов.
В выигрыше никто. Добрые и так себе, умные и нет, но живые, весёлые псы, выученные не обижать людей – мертвы. Из степи пришли дикуши, а коты страдают, новые псы опасней: они из более жестокого мира  и охотятся насмерть по новому плану.
И каждый раз, когда кот не приходит есть, я боюсь.  Ведь…

Пеструшка, её зовут Пеструшка!..
…Пеструшка, её зовут Пеструшка!!

Умрн

Фото: Елена Блонди, Алексей Уморин