Дженни Перова. ЧЕШСКИЙ АНАБАСИС 1982

Швейк

Ана́басис (греч. Ἀνάβασις – восхождение): первоначально –  военный поход из низменной местности в более возвышенную, например, с берега моря внутрь страны. В современном смысле – длительный поход воинских частей по недружественной территории.

Ну, допустим, территория была не такая уж недружественная – все-таки со времени событий 1968 года прошло уже почти 15 лет. Да и мы, прямо скажем, к воинским частям никакого отношения не имели, а представляли собой туристическую группу, собранную из сотрудников музея. Анабасис я тут приплела в память бравого солдата Швейка, потому что первым чешским городом для нас стали Чешские Будейовицы, вокруг которых Швейк плутал, пытаясь добраться до своей части.

Ну, и как еще можно назвать мои путаные попытки воспоминаний, в которых я кружу вокруг да около Чехии, как тот же Швейк вокруг Будейовиц!

Будейовицы

Чешски Будейовицы

Не могу удержаться и приведу обширную цитату:

Швейк

«Дело очень простое, – объяснил Швейк. – Я иду к своему полку, разыскиваю его, направляюсь в полк, а не убегаю от него. Я думаю только о том, как бы побыстрее попасть в свой полк. Меня страшно нервирует, что я, как замечаю, удаляюсь от Чешских Будейовиц. Только подумать, целый полк меня ждет! Путимский вахмистр показал на карте, что Будейовицы лежат на юге, а вместо этого отправил меня на север.

Ротмистр только махнул рукой, как бы говоря: «Он и почище еще номера выкидывает, а не только отправляет людей на север».

– Значит, вы не можете найти свой полк? – сказал он. – Вы его искали?

Швейк разъяснил ему всю ситуацию. Назвал Табор и все места, через которые он шел до Будейовиц: Милевско – Кветов – Враж – Мальчин – Чижова – Седлец – Гораждевице – Радомышль – Путим – Штекно – Страконице – Волынь – Дуб – Водняны – Противин и опять Путим. С большим воодушевлением описал он свою борьбу с судьбою, поведал ротмистру о том, как он всеми силами, несмотря ни на какие препятствия и преграды, старался пробиться к своему Девяносто первому полку в Будейовицы и как все его усилия оказались тщетными.

Швейк говорил с жаром, а ротмистр машинально чертил карандашом на бумаге изображение заколдованного круга, из которого бравый солдат Швейк не мог вырваться в поисках своего полка.

– Что и говорить, геркулесова работа, – сказал наконец ротмистр, с удовольствием выслушав признание Швейка о том, что его угнетает такая долгая задержка и невозможность попасть вовремя в полк. – Несомненно, это было удивительное зрелище, когда вы кружили около Путима!

– Все бы уже было ясно, – заметил Швейк, – не будь этого господина вахмистра в несчастном Путиме. Он не спросил у меня ни имени, ни номера полка, и все представлялось ему как-то шиворот-навыворот. Ему бы нужно отправить меня в Будейовицы, а там бы в казармах ему сказали, тот ли я Швейк, который ищет свой полк, или же я какой-нибудь подозрительный субъект. Сегодня я мог бы уже второй день находиться в своем полку и исполнять воинские обязанности.

– Почему же вы в Путиме не сказали, что произошло недоразумение?

– Потому как я видел, что с ним говорить напрасно. Бывает, знаете, найдет на человека такой столбняк. Старый Рампа-трактирщик на Виноградах говаривал, когда у него просили взаймы, что порой человек становится глух, как чурбан.

После недолгого размышления ротмистр пришел к заключению, что человек, стремящийся попасть в свой полк и предпринявший для этого целое кругосветное путешествие – ярко выраженный дегенерат».

Книжка Гашека была прочитана еще в школе и полюблена навсегда (особенно интриговали ругательства, с советской целомудренностью оставленные на чешском языке без перевода). Ну, как же было не радоваться, попав в Будейовицы!

А поехать было вовсе не так просто. Для начала нужны были деньги. Не помню, сколько стоила Чехия – наверное, те же 800 рублей, что и последующая Венгрия. Для сравнения – моя зарплата в то время была не то 80, не то 85 рублей. Часть суммы я заработала халтурой, недостающее сняла с книжки: дедушка оставил мне немножко денег. Мама была очень недовольна, что я трачу отложенное «на черный день», но когда «черный день» в виде дефолта настал, оставшаяся тысяча превратилась в ничто! Так что – спасибо тебе, милый дедушка за Венгрию и Чехию!

Затем надо было пройти все парткомы и райкомы, где суровые партийные пенсионеры допрашивали нас, как немцы – партизан: «А кто секретарь компартии Чехии? А Гондураса?!» Кстати, кто же тогда действительно был в Чехии генсек…

Еще почему-то любили спросить, почём полбуханки черного хлеба – именно полбуханки! Кого-то пускали, кого-то – не пускали, а кого-то, бывало, даже снимали с трапа самолета. Потом проводили инструктаж: будучи за рубежом, полагалось перемещаться группами, а неистраченную валюту возвращать государству, поэтому все тратили всё до последней бумажки – мелочь государство не волновала.  В одной из поездок – кажется, это было во Франции, руководительница группы даже провела среди туристов политинформацию (в кафе) – а как же, мы уже пять дней вне Родины! И как всегда, в группе обязательно был стукач – кто именно –  не знали, но что он есть – не сомневался никто!

В дорогу я собиралась под песни Высоцкого – очень актуальной оказалась вот эта: «Я вчера закончил ковку, я два плана залудил – и в загранкомандировку от завода угодил. Копоть-сажу смыл под душем, съел холодного язя и инструктора послушал: что там можно, что – нельзя. Там, у них, пока что лучше   бытово,  так  чтоб я не отчебучил не того, он мне дал прочесть  брошюру – как наказ, чтоб не вздумал жить там сдуру, как у нас. Говорил со мной, как с братом, про коварный зарубеж, про поездку к демократам в польский город Будапешт: там у них – уклад особый, нам – так сразу не понять. Ты уж их, браток, попробуй хоть немного уважать! Будут с водкою дебаты – отвечай:  – Нет, ребята-демократы! Только чай! От подарков их сурово отвернись: Мол, у самих добра такого – завались!.. Если темы там возникнут – сразу снять! Бить нельзя, а вот не вникнут – разъяснять… Я уснул, обняв супругу, Дусю нежную мою. Снилось мне, что я кольчугу, щит и меч себе кую. Там, у них  – другие мерки, не поймешь – съедят живьем! И все снились мне венгерки с бородами и с ружьем…»

Ну и так далее…

Прибыли мы в Будейовицы, поселились в гостинице на ратушной площади и, несмотря на поздний вечер, побежали в город. Чехи и прочие жители Европы рано отправляются по домам, а вечерами гуляют только туристы. Мы побродили по пустой площади и покурили у фонтана, чувствуя себя свободными, как никогда! Рано утром, еще до завтрака, я вышла из отеля – радостно светило солнце, потихоньку открывались магазинчики по периметру, и торговцы фруктами-овощами уже выкладывали на лотки свой товар – чего там только не было! Среди привычных и незнакомых овощей и фруктов – неимоверно крупная и чистая красная смородина в аккуратных лоточках, прозрачная, сияющая на солнце, в капельках росы… Почему-то именно эта смородина меня поразила и запомнилась навсегда – у нас в то время за смородиной надо было идти на рынок, а не в магазин в центре города, да и такой крупной я в жизни не видела.

Как я сожалею, что не вела дневник! Так мало помню… Хорошо, что догадалась на купленной книжечке о Южной Чехии записать наш маршрут, а то бы и этого не знала! Буду свои скудные воспоминания подкреплять информацией из этой книжечки, тем более, что там такой дивный перевод на русский – я просто рыдала над ней. Надо же, а в то время она не произвела на меня столь сильного впечатления…

Путеводитель

Итак, почти за две недели мы посетили 19 городов и замков: 26 июня – Табор, Чешские Будейовицы…

Ну вот, даже это перепутала – первым чешским городом был, оказывается, Табор, а я его и забыла! Главка о городе начинается таким, я бы сказала, глобалистским заявлением: «История начинается в близлежащем городке Сезимово-Усти». Точка.

Вот как вы себе хотите, а история начинается именно там. Понятно, что имеют в виду они историю Табора, но звучит патетически! Очевидно, местность, где начинается история, мы проскочили на ходу – не помню совсем ничего. А ведь Табор исторический город-заповедник и национальный памятник особого значения: «Ассенизации исторического ядра, одной из наибольших в нашей стране, – как пишет путеводитель, – уделяют постоянное внимание партия и правительство». Вот! А мы – не уделили внимания ассенизации – что бы это не значило!

По Будейовицам-то мы хоть немного погуляли, разглядывая аккуратные домики – в окошках сидели чистенькие старухи и разглядывали нас, одна – с котом.

Не могу не отвлечься! Помню, я как-то осталась у знакомой нянчить собаку, пока она с дочкой отдыхала. Королевский пудель Джерри сразу меня полюбил, и месяц мы жили с ним душа в душу. Гуляем однажды и слышим голос с небес: «Ва-ася, посмотри, какая собачка!» Смотрим вверх – в окне женщина и кот Вася – очень важный. Интересно, что Джерри знал, когда должна приехать хозяйка – с утра занял пост у двери и ждал. День был как день, ничем не отличался от других – откуда он узнал, что именно сегодня они приедут, а?!

В путеводителе про Будейовицы все сплошь революционно-промышленное…  А, вот! «Центром города является ратушная площадь и ратуша в стиле барокко, украшенная статуями Справедливости, Мудрости, Храбрости и Острожности». Вот это все помню, и еще – Мясные ряды: Карл IV запретил торговать мясом на площади и выселил мясников в специальные лавки. Теперь здесь наливают всем жаждущим пиво «Будвар».

Поехали дальше…

27 июня – замок «Ограда», Глубока у Влтавы, монастырь «Золотая корона», Крумлов; 29 июня – Звиков, Орлик, Писек, Плзень…

Глубока – замок построен в XIII веке, в XIX – перестроен в стиле «виндзорской готики».  Гобелены, витражи, резьба по дереву, инкрустированные паркеты, оружейный арсенал и «новая заключительная экспозиция», показывающая «труд людей, которые всю эту прелесть и роскошь создали своими руками». Среди прочего – «обвинение Екатерины Комотовой в том, что она 23 мая 1917 года украла в г. Будеёвице плетенку с караваем хлеба»…

Глубока

Глубока над Влтавой

По-моему, это туда мы поднимались по бесконечному до головокружения серпантину (или это был Звиков?), видели в парке переходящих дорогу оленей, слушали в замке нечаянный концерт – кто-то играл на рояле в старинном зале, и, по-моему, именно там один наш турист ограбил котелок для пожертвований, висящий при входе – выгреб оттуда горсть мелочи, а потом он же не поленился доставать монетки из фонтана с позеленевшей водой…

Злата Коруна. Король Пршемысл Отокар II был страшный вояка – все время проводил «очень амбициозную и экспансионистскую политику» – так и старался урвать любой подходящий случай, чтобы увеличить свое государство за счет соседей.  Монастырь «Злата Коруна» и был основан в честь одной из его побед. И не смотря на постоянные войны, ему как-то удалось сохранить свой раннеготический облик – судя по всему, просто не было ни времени, ни средств на перестройку!

Звиков – не помню ничего, но зато опять процитирую путеводитель: «Как импозантно слияние двух больших рек!» Имеются в виду Отава и Влтава.

Орлик – резиденция Шварценберков. Ох уж эти Шварценберки! Никогда не прятались в углу, а всегда встревали в европейские войнушки: «с членами этого рода встречаемся в многих местах тогдашней Европы. Особенно там, где текла кровь. Они всегда стояли на стороне реакции» – ууууу!

Крумлов, основанный в XIII веке – очень красивый город. Путеводитель загадочно говорит про Влтаву, которая здесь «своими острыми меандрами в форме трех обратных «S» змеей пробивается сквозь скалы».

Влтава

В 1960-м году здесь построили своеобразный театр: действие спектакля происходит в парке, а площадка со зрителями вращается, перемещая их в нужное место действия. Интересно, существует ли эта затея сейчас?

Плзень!!!

Несмотря на инструкции Высоцкого: «Будут с водкою дебаты – отвечай: Нет, ребята-демократы! Только чай!» – в Плзене мы упились в сосиску. Да и как было не напиться: во-первых, плзеньское пиво!

пиво

Кстати, пиво нам в Чехии подавали и в обед, и в ужин, а может, и на завтрак – к пиву я пристрастилась именно там, до этого в рот его взять не могла.

Во-вторых, нас повезли в местный колхоз на «вечер дружбы». «Подружились» мы так основательно, что не знаю, почему автобус не свалился в кювет – в салоне не только пели, но и плясали! Одна из туристок завладела микрофоном и мучила нас, выводя тоскливым сопрано «До-огорай, гори-и, моя лучи-ина-а, до-огорю-у с тобо-ой и я-ааа…» – выпив, она становилась сентиментальной. Выгрузившись у отеля, мы никак не могли расстаться и толпились, галдя и шумя, у входа, пока нас не облили водой из окна – было часа два ночи.

Кое-как рассредоточившись по номерам, народ успокоился. Мы со спутницами пытались спать, но в соседнем номере у мужчин происходили какие-то события: стук, крики, вопли. Утром выяснилось, что соседи оставили ключ с наружной стороны двери, и проходившие по коридору венгры (очевидно, тоже вернувшиеся с вечера колхозной дружбы) закрыли им дверь – пошалили. Выйти соседи не могли, удобства – в коридоре, пива выпито – немерено. Ну и так далее, со всеми вытекающими последствиями!

1 июля (а куда делось 30 июня, интересно?!) – Карловы Вары, Мозер…

Карловы Вары, Карлсбад! Боже мой, я была в Карлсбаде!

Карловы вары

«Столетиями Карлсбад был местом, куда съезжалась вся аристократия Центральной Европы, включая и коронованных особ. Предлогом для поездки на воды была поправка здоровья, фактической целью – легкая великосветская жизнь, менее формальная, чем придворная. Всё здесь предрасполагало к развлечениям и наслаждениям. К услугам общества были дорогие гостиницы, балы, концерты, игорные заведения…

Водные процедуры отнимали не слишком много времени. В расписанных и обставленных с невообразимой роскошью банных покоях горячими ваннами местного минерального источника наслаждались император Франц Иосиф, члены его семейства и венценосные гости со всей Европы. Зал, где стояли ванны, утром и днем заливало солнцем через огромные окна с витражами. Погружение длилось минут пятнадцать, затем от получаса до часа хозяева и гости отдыхали на ложах, устланных громадными махровыми полотенцами. В это время им подавали питье – кому какао, чай или целебную воду, а кому и шампанское…» (Крис Цвиич «Похищение центральной Европы»).

Ну, с тех времен все здорово изменилось! Уже Владимир Набоков писал, что его знакомый жаловался: «Карлсбаде теперь совсем не то – а раньше что было! Пьешь воду, а рядом с тобой король Эдуард, прекрасный, видный мужчина… Костюм из настоящего английского сукна…»

Король Эдуард

Король Эдуард с внуками

Короля Эдуарда мы тоже не встретили. Погуляли по городу, полюбовались на толстых рыбин в речке, откормленных поколениями туристов, полазили по горам… Даже не помню, чтобы пили знаменитую воду – ежели б пили, наверняка запомнила бы! Зато помню, что Карловы Вары прошли под знаком Андрея Белого.

Дело в том, что мы, как и положено советским туристам, скупали все книги на русском языке, которых в Чехии продавалось довольно много, в отличие от Советского союза.  Макулатурные  времена, когда за 20 кг бумажного хлама давали белую женщину (то бишь, «Женщину в белом»), прошли, и хороших книг достать было просто невозможно. А тут – безо всякой макулатуры, были бы деньги! В результате мы все накупили нужных и ненужных книг, и я еле довезла до дому чемодан. До сих пор живы неподъемный «Мифологический словарь» в  2-х томах и «Гончие Бафута» Джеральда Даррелла, совершенно разорвавшиеся от постоянного перечитывания.

Так вот, Андрей Белый – а именно: «Петербург», академическое издание, темно-зеленый объемистый том. В каком-то магазине мне его не досталось – причем тогда я знать не знала, что это за «Петербург» такой, но все покупали! Мне не досталось, и я попросила коллег: где еще увидите – скажите! Коллеги, когда увидели в Карловых Варах – купили. К тому времени я уже не так страстно жаждала этой книги – денег ощутимо поубавилось, да к тому же я дала подруге взаймы сколько-то крон на покупку собачьего ремешка. Вот этих крон мне и не хватило! Но книга-то уже куплена…

Пришлось им таки отдать ее мне в долг, до московской расплаты рублями, хотя им-то нужны были кроны! Все оставшееся время  я чувствовала себя виноватой, да, пожалуй, чувствую и до сих пор – потому что пресловутый «Петербург» я так  и не прочла, а тут же подарила, а то он стоял на полке немым укором.

книга

Деньги я поистратила на всякую ерунду – какие-то разноцветные булавочки  т.п. В последние дни уже просто не оставалось ни гроша – а в каком-то городе мы попали на местный праздник: играли духовые оркестрики, вились яркие флаги и умопомрачительно пахло шпикачками!!!!!! А у меня не было денег…

шпикачки

Кстати, о шпикачках! Кроме них и не помню ничего специфически чешского и особенно вкусного… А! Удивительное вино с корицей подавали в маленьком кабачке… и где же, интересно, это было?!

Из полезных вещей я прикупила замшевые башмачки, которые долго мне служили, пока однажды летом  не развалились на ногах после совершенно потопного ливня. Да, и еще замшевая куртка, из которой я быстро выросла – ее я сбагрила рукодельной подруге и та некоторое время щеголяла в изысканной самодельной крошечной жилеточке, скроенной ею из куртки.

Ну и, завершая тему Карлсбада – Джером К. Джером, «Трое на четырех колесах»: «…Говорят, что истинные немцы, умирая, едут в Карлеcбад, как американцы – в Париж. Но это сомнительно: удобств здесь нет никаких. Здесь полагается вставать в пять часов и отправляться «гулять» вокруг шпруделя (минеральная вода, чтоб вы знали!) и оркестра музыки, в страшной давке. Здесь слышно больше языков, чем при Вавилонском столпотворении. Польские евреи, русская аристократия, китайские мандарины, турецкие паши, норвежцы – имеющие такой вид, словно они только что сошли со страниц Ибсена, – француженки с парижских бульваров, испанские гранды, английские графини, черногорцы, миллионеры из Чикаго…

Здесь можно достать всю роскошь современной цивилизации – за исключением перца. Перец считается отравой для здешних пациентов; и те, кто не в состоянии или не обязаны придерживаться диеты, выезжают на пикники в те места, где можно на свободе насладиться перечной оргией».

Про перец, испанских грандов и миллионеров из Чикаго ничего не знаю, но в целом – один в один Карловы Вары!

Едем дальше: 2 июля – Локец, Хеп, Козел, Швиков, Клатов; 3 июля – Доможице; 4 июля – Карлштайн и 4,5,6,7 июля – Прага!

В Праге мы провели четыре дня, пешком исходили всю из конца в конец, одну ночь даже почему-то ночевали прямо в автобусе посреди города!

Вацлавская площадь, Карлов мост со скульптурами мертвых королей и живыми художниками, собор Святого Вита, Пражский град – это была любовь с первого взгляда! Помню узкие вечерние улочки, дома в лесах, открытое настежь окно – там девушка играла на пианино…

В Прагу надо ехать с любимым человеком – бродить обнявшись и целоваться на Карловом мосту. Отсутствие любимого человека было таким остро-ранящим, что по возвращении я немедленно влюбилась и поездка в Венгрию прошла уже под знаком этого романа.

…нет, ничего не буду рассказывать о Праге…

Затаю в сердце эту любовь.

Поезжайте сами в Прагу!

Надеюсь, и я когда-нибудь вернусь в этот город – не зря же я забыла в гостинице соломенную шляпу!


Прага

Прага

Прага

Прага

Прага

Прага на фото различных авторов

Карлов мост

Карлов мост

собор

Собор св. Вита. Витражи

Собор

Собор Св. Вита


2 thoughts on “Дженни Перова. ЧЕШСКИЙ АНАБАСИС 1982”

  1. Замечательные воспоминания!
    Спасибо!
    Получила огромное удовольствие.

  2. Спасибо вам за добрые слова! И СПАСИБО Еленочке Блонди за публикацию – да еще с картиниками! Получилось замечательно!

Comments are closed.