Эльмира Алейникова. Мой внук Поко – шимпанзе

Стала бабушкой в один миг…

– Я хочу его усыновить, или как это называется у вас, взрослых? – Решительно произнесла наша семилетняя дочка и, уже обращаясь к сотруднику в униформе, серьёзно повела переговоры о первом взносе и предстоящей операции на глазах, которую пророчат специалисты для её любимчика Поко.

Поко [Э.Алейникова]

– Доча, но ты сама ещё маленькая… – попробовала я возразить, выйдя из ступора, но муж уже протягивал деньги сотруднику питомника, бросая на меня выразительные взгляды, что нужно было понимать как команду “Молчать!”.
– Мне скоро восемь лет, и я могу быть мамой для моего Поко. Это же не значит, что я его настоящая мама и родЮла его, нет, не правильно, родЯла его. Хм, как по-русски это правильно говорится, мама? – Чёрные глазёнки нашей егозы вопросительно уставились на меня.
– Родила, – поправила я её, рассматривая красивый сертификат, в свободную строчку которого только что вписали имя нашей дочки- новоиспеченной мамы шимпанзе Поко.
– А, да, родила! Ну вот, я его не родила, но я теперь его мама. Он же был сиротинушка до дого, как я его усыновила, а теперь он будет счастливый, у него есть я.

 [Э.Алейникова]

Сиротинушка – крупный шимпанзе – сидел всё это время за сеткой-рабицей, натянутой строгой линией по границе между нами и питомником. Сетчатое заграждение, заряженное электрическим током, уходило в высокие кусты и терялось в них, но не заканчивалось, продолжаясь еще на сотни метров. Дочка говорила что-то ласковое своему “сыну”, лениво почесывающему левый бок в это время, но он как-то не проникся торжественностью момента и не бросился благодарить свою приёмную родительницу со слезами признательности и счастья на глазах. Не ожидавшая такого холодного приёма “мама” надулась, собираясь расплакаться, однако смотритель-гид тут же пришёл ей на помощь и объяснил, что Поко не может к ней подойти ближе, ведь ограждение может ударить его током. И видеть её он тоже хорошо не может из-за катаракты на глазах. Успокоенная резонными объяснениями причин такого равнодушия своего “сына” наша дочка продолжила ворковать с шимпанзе и ушла только после того, как смотритель объявил, что часы посещения питомника для шимпанзе закончились.

 [Э.Алейникова]

 [Э.Алейникова]

Всю дорогу до кемпинга и время обеда мы говорили о нашем Поко и гадали, сколько времени уйдет у сотрудников питомника, чтобы собрать нужную сумму для операции, которая необходима этому шимпанзе, пока он окончательно не ослепнет. В конце концов, муж поставил точку в дискуссии, объявив, что такие операции плевое дело сегодня, и Поко вставят стеклянные глаза, так что переживать не стоит.
Поко или Poco – довольно крупный шимпанзе – живет в специальном огромном природном питомнике для таких же как он бедолаг, вызволенных из плена “любителей” домашнего зоопарка. Шесть лет своей жизни он провёл в маленькой клетке для птиц на крыше гаража, не имея возможности двигаться, ходить, бегать, лазить по деревьям. Служил хозяину эдаким живым пугалом, глазеть на которое приходили зеваки.
История Поко типична почти для каждого обитателя питомника, доставленного с Восточной и Центральной Африки сюда, в Кению, в заповедник Ol Pejeta (Ol Pejeta Conservancy). Хотя в самой Кении шимпанзе не водятся, она стала приютом для 42 удивительных животных с тяжёлой судьбой и безрадостными воспоминаниями. И причиной этого были люди, выловившие когда-то маленьких шимпанзе в джунглях и продавших на потеху владельцам магазинчиков или просто богатым “ценителям дикой природы”. Но другие люди вызволили пленников и создали им прекрасные условия в кенийском заповеднике, правда, оградив их от дикой природы километровыми линиями рабицы с проведенным сквозь неё током. Просто так отпустить на волю этих шимпанзе нельзя, ведь у них нет навыков выживания в естественной среде, они не приспособлены к элементарной самозащите, держатся чаще всего обособленно, стараясь не контактировать с соплеменниками.

 [Э.Алейникова]

 [Э.Алейникова]

Сейчас шимпанзе в питомнике живут двумя отдельными группами или семьями, хотя так их назвать очень сложно, и их разделяет река Ивасо Ниеро Хере (Ewaso Nyiro Here). Так уж получилось, что один из шимпанзе стал лидером и увёл за собой в глубь природного питомника большую часть животных, оставив на берегу, ближе к смотровой площадке старых, больных и слабых. Питомник для шимпанзе открылся в 1993 году после переговоров между частным заповедником Ol Pejeta (Кения), Службы дикой природы Кении (KWS) и Институтом Джейн Гудал (Jane Goodall Institute). Сюда стали свозить всех шимпанзе, выросших у людей, и не имеющих навыков жизни с естественных для себя условиях.

 [Э.Алейникова]

 [Э.Алейникова]

Совсем недавно из Руанды прибыла новая жительница по имени Gashuhe, ей уже 9 лет. Всю свою жизнь она провела в маленькой клетке, где не было места даже “сходить по нужде”, потому бедное животное все делало прямо под себя. Как заключили врачи питомника при первом осмотре, шкура девочки была в ужасном состоянии, здоровье подорванное, психологическое состояние крайне угнетенное. И это не просто слова. Мы сами не раз наблюдали шимпанзе в питомнике. Те из них, чья судьба не настолько драматична, как судьба Поко или Gashuhe, ушли подальше от людского глаза и освоились на другом берегу реки, где живут коммунной и не нуждаются ни в ком, прыгая по деревьям и издавая дикие крики. Правда, их кормят смотрители, оставляя еду в специальных местах. А вот такие как наш Поко, Gashuhe, Сократ и другие, жившие очень долгое время в тесных клетках у людей, психологически подавлены до сих пор, и на контакт с соплеменниками идут неохотно, предпочитая сидеть в тени кустарников близ заградительной сетки, время от времени поглядывая на посетителей. И ведут себя совсем как люди. Сократ всегда задумчив и грустен, замирает часами на одном месте, глядя на землю перед собой и о чём-то думая. Мыслитель. Только грустно от его вида, сердце сжимается, как-будто видишь старого одинокого человека перед собой, который покорно ждёт смерти.

 [Э.Алейникова]

 [Э.Алейникова]

Каждый питомец обходится приюту в Ol Pejeta в 4000 долларов в год. Поэтому проект по усыновлению шимпанзе – благородная кампания по сбору денег на лечение больных животных, ведь люди совсем не против усыновить того или иного примата, увиденного ими совсем рядом, заплатив небольшую сумму и получив открытку с портретом “ребёнка” на память. И усыновление не на всю оставшуюся жизнь, а на тот период, на который вы можете расщедриться и заплатить – три месяца, пол года, год и т.д…. Вот и всё усыновление. Да, еще на электронный адрес обещают присылась сводки от врачей о самочувствии вашего дитятки, кстати, мы ни разу не получили ни одного письма. Из чего заключаю, что Поко наш в порядке и здравствует, ведь отсутствие новостей уже хорошая новость. Зато вы, “родитель”, повесите на стеночку сертификат в рамочке и будете вспоминать и вашего приёмыша, и питомник, и заповедник Ol Pejeta, расположенный недалеко от Маунт Кения, или Горы Кении.

 [Э.Алейникова]

 [Э.Алейникова]

Да, кстати, если вдруг кто-то из вас, читатели, решит посмотреть на моего приемного внука Поко, должен приехать в заповедник Ol Pejeta, что расположен в Лаикипия (Laikipia) в Кении. Это всего в 2,5 часах пути по хорошей дороге из Найроби. Здесь же можно понаблюдать за самой большой популяцией черных носорогов на всю Восточную Африку. А остановиться можно в Sweetwaters Tented Camp, который занимает 24 000 акра от заповденика Ol Pejeta. Это прекрасное место с захватывающими видами на снежные вершины Mount Kenya и маленьким озерцем, куда в течение дня на водопой приходят жирафы, слоны, газели и.., но про остальное я расскажу в следующей моей статье.

One thought on “Эльмира Алейникова. Мой внук Поко – шимпанзе”

Comments are closed.