Алексей Соколов: Италия.

Рима слишком много.

Его не завернуть и в Бродского, чьи итальянские стихи – набор слов, которые облетают при первом соприкосновении с действительностью. Слов ни о чем. Кроме той строфы, где

На сетчатке моей золотой пятак,
Хватит на всю длину потемок.


Да пассажей (прозаических) о коридоре венецианского палаццо и собаке возле Марка Аврелия.



Серая тряпочка этих стихов незаменима для прокаженных статуй. Прислушайтесь, как они бредут, монотонно предупреждая о заразе времени своими колокольчиками на обрубках.

Охапка фотографий не умещается в руках, осыпаясь, как ташкентские чинары на берегу Тибра. От пейзажа останется рамка. От остального не останется ничего.

Когда все облетело, подъезжая все ближе к дому на питерском метро, видишь только людей. Наши люди красивы, как тамошние дома. В каждой стране можно делать хорошо всего одно или два дела, собственно, те, которые для нее – судьба и предназначение. Например, ехать дня три по раздолбанной узкоколейке, вылезти на конечной, порадоваться заброшенности и любоваться людьми, ходящими, словно деревья.