Алексей Уморин. Про котов и зверей 20

…Итого: 500 гривен. Прислано участниками ua_cats на прокорм диких котов этого парка.
С ума сойти!
Коты так и сказали: “Сойти – с – ума”. Раздельно.
Мураш выразительно повертел когтём у виска, а философ Домино отказался верить, и ушлО. Из кустов, оборотясь, крикнулО:
– Раз так, отныне я – среднего рода!
И бросился оземь. Хотел в море, но бросился оземь. Была бы бочка Диогена, он бы в бочку, а так… И ладно, о то бы в море при  -5 на улице.
Одна Пеструшка, как разумная девица, просто спросила, жуя:
– А пирожные, мн-нямм-амм, будут?

– Нет, – сказал я, памятуя об инфляции. – Нет, бедные твари, нет! Без кур и пирожных! Этих денег вам на два месяца, до половины апреля, а там, глядишь, заезд и – на вольные хлеба.
– Угу, – сказала коша, продолжая жевать. – Угу.
Пестрая – реалист. Она знает, что делают “когда дают”. И “когда бьют” – знает тоже, поэтому  хоромы Боцмана в отопительном колодце она бросила, и, таща узелки в зубах, а мебель волоком, переехала к “жестяному корпусу”. Там чеканки на стене (отсюда, название), под ними ласточки летом жили, и больше людей – ремонт и кладут плитку. Словом, обычное дамское: бросила мужа и – в комфорт. Бросила.
А Боцман, меж тем, ждёт. Кот набежал к ногам откуда-то справа, едва я только сошёл с тротуара на землю. Была уже полутьма, а Боцман мешал идти, очень быстро крутился и пел, будто набрасывая на меня ленты, как это делают коты – гипнотические ленты связи с человеком. Он не очень умён, Боцман, умники либо дерутся на помойке, либо ушли в неизвестные места, вот даже простушка жена его съехала, а Боцман всё ждёт у косой дорожки, по которой ходят рабочие. И “зелёные”, но эти сейчас его не комят – в санатории внеплановая смена директора, и люди трясутся за себя. Вряд ли кто в это время сочувствует незаметному серенькому  коту.
(Кажется так просто: пойди, налови птичек…
А вот птички такие вот дуры: сидят и – лови, Боцман, нас…
Кажется, пойди к дверям “зелёных”, кто-то, хоть выходя, да отжалеет кусочек.
А вот и не отжалеет: иные просто кошек не замечают, кто-то стесняется, потому что при других неудобно, не в традициях, засмеют, а большинству просто лениво выйти на холод, чтобы пальцем очистить в жестянку свою поллитровую банку с полосками картофельного пюре по стенкам. Пять шагов в сторону с пути к туалету, и четыре ступеньки – неодолимо, нет.
Гинет всё – мир хранит веселое и бодрое насторение. А что ж, домашний их кот, если есть, он сыт.
Чёрт его знает, что мы за люди…

Впрочем, мне легче строить из себя Дед-Мороза. И не потому, что денег прислали, кормил я их и на свои,
– я просто не в стае. Бог весть, как вёл бы себя, сложись всё успешней по жизни, мажорнее. Видел бы я тогда несчастья котов? Хотел бы смотреть? Беду еще надо уметь заметить. Мы сторонимся беды, словно она заразна. Бежим от неё в дальние страны. Нам бы вакцину или таблетки от беды!
– Кем же любима чужая беда?
– Грифами.

…Расчувствовавшись, вывалил Боцману треть обрези, утаённого от грабителей мусорных баков. Как ни велик Тромбон, как он ни знатен,

но Боцман больше любим. Поэтому в ночь, к Тромбону, встреченному у мусорки (что там можно сейчас найти?)  я кинул кус, другой, подождал, пока чёрный кот вновь сгустится между кустов и коварно подбросил обломок ребра (с мяском, да, но – поди-ка, наскоро справься с ним. А отказаться не сможет, он кот.)  –  занять, чтобы не тибрил, не лишал еды доверчивого Носа.

(Тромбон отбирает, не только у Носа, с которым вместе осматривал баки, он отбирает у всех, хоть далеко не столь драчлив, как Леопард. Эти корифеи паркового котомира наверняка отлично осведомлены друг о друге, но не встречаются. Достаточно пахучих меток: до времени, пока один одряхлеет, будет убит или ранен, чёрному с полосатым драться нельзя. Слишком велик шанс всё потерять. Но, едва один ослабеет – враг не промедлит ни на день. Как бы само собой.
Я наблюдал такие пары: невидимые силовые линии, связывающие обоих котов, несмотря на расстояние, на строгое соблюдение границ их  больших территорий, очень сильны. И никак слабый не спрячется. То есть равноотталкивающая сила действует до тех пор, пока она именно РАВНОотталкивает. Чуть заболевает один, и круги другого сразу выходят за границы, вторгаются )
….- А ты, Боцман, лапочка, ты ешь, ешь!
И он  засновал челночком, ухватывая куски и отбегая в сторонку, сожрать. Он снова выл, как и прежде, – внутри этого кота работают такие же сильные пружины, как и у Леопарда. Только Леопарда пружины тянут вперед, к тому, что обеспечивает внимание самок, победы и жизненный успех, а Боцмана они держат в диком страхе и разрушают, – похоже, патологический неврастеник этот кот. Но валерьянкой тут не поможешь, а кофе таким нельзя… ,
Бесспорно, что-то в жизни Боцман умеет – то ли всё-же скрадывает птиц, или душит крыс у себя внизу – самое место крысам в отопительном колодце. Что-то кот умеет, как каждый дикуш, но склад характера не даёт и не даст ему выбраться из парий.
Как-то проходило его прощание с Пёструшкой, без записки ли ушла, или, подрагивая хвостом, бегала по колодцу, увязывая своё кошкино по тючкам, срывая платьишки с плечиков, гвоздя и гвоздя супруга во всех своих бедах, в чужих и своих грехах?
– Где деньги, где-е, кот?..
Он молчал.

Домино был встречен прямо у корпуса, стоило мне “закыкысать”. Кот выскочил из кустов, как чёрт, и закричал, прося еды, явно меня не узнав. Я сразу остановился:
– Сейчас-сейчас, милый, сейчас! – и он стал оттаивать, как бы еще себе не веря, неужели и правда, явился корм? Вопрос так и остался неразрешённым, потому что мясо упало и мысли ушли. Я еще постоял, признося его имя, чтобы связать в его памяти свой голос с едой, и пошёл себе.

Дальше были Тромбон и Нос, дальше Боцман, дальше – у жестяного корпуса, неверная жена Пеструшка.
Уж я журил её, рассказывал, как страдает в одиночестве Боцман, говорил о красе свитых вместе хвостов, но тут оказалось, что нас подслушивают, и пришлось гнать пегую суку, подкравшуюся слишком близко. Пеструшка в отдалении дождалась “перемоги”, и
легко вспрыгнула на высокий бордюр:
-Есть давай!
…Ну, что с такой кошкой поделаешь?
Только дать. И дал.

О чём пожалел, когда, уходя, встретил у админкорпуса Мураша, Розочку и незнакомую Черепаховую. Нерасчётлив был, маловато оставил другим, отдавши любимцам.
Ну да ладно, сейчас поеду, восстановим.

Тревожит меня Мураш – очень добрый кот, очень привязан к людям, и – нет аппетита, стоял-стоял над ним, отгоняя обеих других
кошек, чтобы не забрали его кус, и ушёл.
Пора.
Вот и сейчас пора. день назад там было всё обледенелое,  а сейчас парк, видимо, и вовсе занесло снегом.
ПОра-пора. Как-то там они?

http://umorin.livejournal.com/38835.html