Юлия Мельникова. Аспиды и василиски. Фрагмент романа “Травы, растущие из черепа”

Турьи Реметы, турий череп

Франк скитается по лесам и горам, будто раскольник, опасающийся преследования, один, пешком, не ища ни новых впечатлений, ни знакомств, а только покоя. Переходит горные реки по шатким бревнам. Спит на пне тысячелетней пихты, свернувшись клубком. Определяет дорогу по звездам, словно первобытный. Находит съедобные мхи. Жарит гадюк. Молчит. Издалека, редко-редко, Франк видел одинокую фигурку пастуха, окруженную множеством белых и коричневатых, иногда черных точек – овец, и уходил в сторону.

Ему не нужны были проводники и собеседники. Франк хотел разобраться в своих чувствах и мыслях, понимая, что турецкие годы легли на его душу, как ложатся на песчаную отмель чужие наносы, закрывая старые слои. Сквозь них не видно было уже ничего его собственного.
< Современные помешанные жалуются, что их мысли крадет кто-то хитрый, называя этих невидимых похитителей – чекистами, инопланетянами и т.д. Но в 18 веке эти хитрые воры звались – демоны>

Пройдя высокие горные перевалы, став свидетелем редкого зрелища – карпатского совопада, когда десятки мягких сов одновременно падают, словно звезды, с верхушек деревьев и с диким уханьем плюхаются вниз, Якуб Франк приблизился к Турьим Реметам. Туров там уже истребили, но в окрестностях еще водились коренастые медведи, волки, даже дикие коты, с необычайно густой шерстью, расчерченной темными полосами на светлом фоне и огромными, вполне человеческими, желтыми глазами. На кончиках ушей нервно дергались тонкие кисточки, роднившие их с рысью, а подушечки лап украшал страховочный слой сваленного, как войлок, меха – беднягам приходилось выманивать мышей из нор под ледяной коркой. Коты умели отлично маскироваться, сливаясь с высокой травой, со стволами деревьев, поэтому они видели путника, а путник даже не догадывался о существовании этих замечательных, но диких котов. Чувствуя в путнике чужака, природа оказывала ему свое безмолвное сопротивление. Под ноги попадались камни с острыми краями, о которые путник едва не поранил пальцы ног, торчавшие из краденых цыганских сапог, давно разорванных по шву. Ежи сворачивались в игольчатые шары и бросались на еретика, как на вражескую амбразуру. Заросли меловых папоротников закрывали глаза резными вайями, и Франк не видел дороги. Солнце пряталось за тучи, а если и выглядывало ненадолго, то дробилось и блекло в сетях буковых крон, становясь дырявым решетом. Мхи упрямо оказывались на южной стороне стволов. Запинаясь и спотыкаясь, беглец добрался до небольшой, идеально круглой, но абсолютно лысой поляны. На ней стоял валун, серо-коричневого цвета, со сколами и трещинами. Одна из трещин причудливо напоминала вилочку о трех зубцах. Из щелей прорастали мелкие, бледные, некрасивые верески и один малюсенький папоротник. В левом углу камня валялся обглоданный турий череп с рогами.

Фото Гора и древо. Юрий Ольш

(фото: Юрий Ольш http://bur-olsh.livejournal.com/128698.html)

Франку стало жутко. Он обожал черепа, но и от лысой полянки, и от валуна веяло угрозой. Чьему темному культу посвящен сей алтарь? Но страх пропал, и, успокоившись («это все нервы!»), встал на самую вершину горы и долго стоял, смотря на лежащие перед ним Турьи Реметы. Взгляд его был строг, а руки жестко скрещены. Именно здесь он решил, что Библия несколько устарела, надо написать новую. Первые строки «Книги слов панских», или, как ее называли противники «фраников», «Библии баламута», влетели ему в голову именно тут, при помощи турьего черепа, почитавшегося мольфарами (колдунами, искаж., латин.) – «вещуном и вдохновителем». Обрадованный своим величием, Якуб снял феску, будто приветствуя закарпатское селенье, и начал спуск. При этом, правда, он зацепил край куртки о шипы, оставив клочки войлока. Шиповники, терновники и крыжовники «обожали» его, липли, льнули, ластились.

Юлия Мельникова
http://avit-al.livejournal.com/51976.html
——————
В тексте использованы фото Ивана Смелова
http://fotki.yandex.ru/users/i-smelov/album/174025/?p=0

и Юрия Ольша