Нина Большакова. Ураганные заметки

ПРЕДУРАГАНЬЕ

28 октября 2012 года

Ждем урагана Сэнди, уже перестало работать метро. Я завтра не иду на работу. Лифты, горячая вода, свет отключены в домах, находящихся в опасной зоне. Собрались с мамой днем съездить в русский магазин, вышли на улицу и отказались от этой затеи, ветер сильный и потом парковку не найдешь. Я пошла в соседний супермаркет “Браво”, народу битком, очередь к кассам на полчаса, чего никогда не видела. Вот сейчас передали по ТВ, Сэнди идет от Северной Каролины, скорость ветра до 75 миль в час, это уже страшно.

 

УРАГАН, ДЕНЬ ВТОРОЙ

29 ОКТЯБРЯ 2012 Г

Целый день маюсь дома, до работы не добраться, общественный транспорт не работает. У нас ветер и дождь, ничего особенного пока. По ТВ показывают наводнения в береговых городках, на 57й улице в Манхэттане ветром сбило кран с высотки, и он завис. Ветер там , на высоте, до 100 миль в час, выселяют людей из соседних домов, т к не ясно, куда кран упадет. От делать нечего и поскольку не пишется мне сегодня (опять!) занялась современной русской литературой, и, конечно же, столетней давности.
На Клубе русских писателей прошлый четверг выступал литератор Александр Тюрин, читал отрывки из своего перевода с французского мемуаров Александры Васильевны Гольстейн (Holstein), она же Вебер, баулер и тд по мужьям и родителям. Русская барыня швейцарско-украинского происхождения, одно время была народоволкой, а потом, в 1876 году, уехала в Париж и в Россию уже не вернулась. Прожила яркую, обеспеченную жизнь, держала русский литературный салон в Париже, удачно умерла в 1937 году до всех ужасов Второй Мировой войны и оставила мемуар под названием “Крепостная жизнь в России: детство русской бабушки”. Эта книга есть на английском в интернете, желающие могут ознакомиться (“Serf life in Russia: childhood of Russian grandmother”). Книга скоро выйдет в Москв, в Инопрессе. Отрывок, который Тюрин прочел, хотя и оказался совершенно бессобытийным, мне понравился как изящное литературное изделие. Я раздобыла телефон Тюрина через общего знакомого и позвонила. Мы поговорили о Гольштйн, о том, что он занимается ею с 1986 года. Я поняла, что он вообще живет в 19м веке, по его фразе: думаете, кто то из тех, кто выступал у нас на Клубе, останется в литературе? да из всего 19го века осталось 10 или 20 имен. Ну да, и от 20ого немного осталось, засмеялась я. Далее в разговоре он сообщил, что он также перевел роман “Жиль” Пьера Дриё ла Рошеля, француза, фашиста, покончившего с собой перед концом войны, и роман этот уже издан в России. Я позднее, после разговора, посмотрела в интернете, кто такой Пьер Дриё ла Рошель, оказался один из “наиболее значительных французских писателей первой половины двацатого века; и вот что я нашла:

Дневник 1939 года “- В другой раз ужинал с еврейками-полукровками. Это отродье всегда возвращается в исходную позицию. После ужина они уговаривают меня присоединиться к евреям. Таким, что хуже некуда, к этим умникам-тугодумам. Типа Блока, Пруста. При этом окопавшимся в тылу, несмотря на вполне призывной возраст, и рассуждающим о войне сверх всякой меры. Я пытаюсь их разубедить, отчего те страшно возмущаются. Как только начинаешь им перечить, они сразу думают или прямо так и заявляют, что их преследуют. Снова подумал о книге о евреях, которую давно хотел бы написать, взяв за основу всю историческую и психологическую подоплеку и перемешав с анекдотами, воспоминаниями, характерными чертами. Все бы, наконец, увидели умного антисемита, лучшего друга евреев.”

Еще, там же: “Весь этот мир радикалов и социалистов проникнут заразой евреев и евреек. ” Это пишет человек, который был женат на еврейке из богатой семью, беззастенчиво пользовался ее деньгами, этакий “нацист в твидовом пиджаке’

Далее: ” 8 июня 1944. Ну вот, мой инстинкт оказался настоящим инстинктом, то есть чем-то в высшей степени неверным! Высадка удалась, и теперь все должно развиваться достаточно быстро. Любовался вчера на Ел(исейских) Пол(ях) молодыми эсэсовцами на танках. Мне нравится эта белокурая раса, к которой сам принадлежу…”

И так далее, в том же духе. Логично, что Дрие сотрудничал с фашистской прессой в оккупированном Париже, и все свои нацистские идеи он передал своему герою в романе “Жиль”, романе, давно и благополучно забытом во Франции. И покончил с собой, потому что его бы судили как коллаборациониста.

Зачем же русский литератор переводит “Жиля” Дрие в 21м веке? чтобы снабдить русских фашистов художественной литературой? Не могу этого понять.
То же самое с исполнением музыки фашиста Вагнера. Еще у Каретникова вычитала, как он в 60ые годы где то сподобился послушат; Вагнера, и как он был счастлив! ах, у нас украли полжизни без музыки Вагнера! Как один умный человек сказал на возглас; как же мы без Достоевского? Пушкин жил, и ничего.

УРАГАНИЩЕ

29 октября 2012 г

7:12 вечера. На улице очень сильный ветер, дождь, страшно. за окном парк, деревья гнутся и трещат. На первом нью йоркском канале ведущий говорит с корреспондентом в зоне затопления, по телефону:
Алло, Дин, как там?
Все в порядке, вода прибывает, мы перетаскиваем вещи на второй этаж, подвал уже залит.
Алло, Дин? Дин? молчание , треск на линии.
Ведущий, улыбаясь нервно: ОК, I believe, we lost Dean.

у нас есть свет пока, передали, что уже 47000 квартир в городе уже без света. Главный удар в восемь часов. Хоть бы наш дом устоял, и мост рядом, Джордж Вашингтон, хоть бы его не разворотило. Не могу найти портативное радио, где то было.

УРАГАН УШЕЛ
30 октября 2012

В моем районе все ОК, упали какие-то вывески, где-то деревья, но и все. Мост Джорджа Вашингтона открыли недавно, но вот метро не работает и непонятно, как завтра добираться до работы. Я единственная в офисе, кому не обойтись без транспорта, далеко живу. В прибрежных районах города невероятные разрушения: в поселке Breezy Point сгорело 80 домов, а там живут в основном пожарные и полицейские. И ничего они не смогли сделать, ветер, помпы забило мусором, и все. человек бессилен против природы. никогда я не хотела жить у моря-океана, пугающая мощь. Два дня смотрела телевизор, особенно жуткими были первые часы, когда в практическом безветрии, при ясном дневном свете вода шла в город, в улицы. Еще страшный рассказ женщины из Статен Айленда: ночью, уже не было света, и в кромешной тьме на их поселок пошел океан. Она и муж слышали крики соседей о помощи, но они ничего не могли сделать, спасались сами. А соседи утонули. Показали также дом во Флашинге, где наводнения не было, но на один из домов ночью упало дерево, как раз на крышу спальни, где находился сын хозяев дома, и его убило. Сосед рассказывает, что потребовалось шесть часов, чтобы достать тело парня из-под завала. И вот родители, родственники выносят вещи из дома, они уезжают, не хотят, не могут больше здесь жить. Вот здесь фотографии очевидцев

http://live.nydailynews.com/Event/Tracking_Hurricane_Sandy_2