Воскресенье, Сен 24, 2017

Литературная карта. Уолт Уитмен и его война


Облака над Пантикапеем, сюда и хожу, смотреть, как все появляется, расцветает, а после уходит в зиму.
Конечно, одно из многих мест, куда хожу, но — любимое, да.

Бражник по имени Языкан обыкновенный. Дети зовут его — слоник. Это первый мой кадр, где стремительного языкана нормально видно)

Внезапная Галатея. Или — Пестроглазка Галатея. В первый раз увидела эту бабочку, вроде и не разноцветная, но очень изысканная. Когда снимала, поодаль на дороге скопилось семейство, показывая на меня пальцами и посмеиваясь, вот же, приехала, было написано на лицах — взрослая тетка, за бабочками ходит.

Это изнанка Галатеи, по-моему, с большим вкусом она себе ее выбирала.

А вот и ванессы-репейницы. Их вылетело в начале июня несть числа. Сразу после больших томных перламутровок. И несколько дней все шалфеи и кермеки, все было усыпано рыжими бабочками с расписной глазчатой подкладкой. Сейчас летают они вылинявшие и обтрепанные, нагулялись в своих цветочных ресторанчиках, и кажется даже дрались, видела.

Их было много, так что я снимала и снимала, как удержишься, если почти в ладонь садятся…

 

 

И вдруг — махаон! Чаще у нас летают подалирии Парусники и я его снимала и показывала. Этот красавец Махаон позволил себя снять дважды. И скрылся, хорошенького, назидательно махнул мне крыльями — понемножку…

И я ушла к шмелям.

На самом деле в этой записи собраны фотографии первой декады июня, так что не в один день мне такое счастье — и махаоны и любимый толстый шмель в белых вязаных аэро-труселях.  Он толстый и круглый, и по его крылышкам как раз понятно, почему ученые хватаются за головы, причитая и доказывая — никак не полетит такая тушка на таких ма-аленьких крылышках!

Шмель басом гудит и летит себе дальше — с одного цветка гармалы на другой (про гармалу и прочие готичные наши травы я напишу отдельно, ибо действительно они интересны и загадочны)

Это Норовой шмель (от слова «нора» наверное)

А это прекрасное металлическое существо с крыльями, сверкающими как побежалая железная стружка и глазами-кнопками — оказалась пчела!

Я думала это такой шмелиный дарт вейдер, весь в доспехах хайтек, ан нет, все намного более мирно.

Зовут — Пчела-плотник. И как написано в одной из умных книжек — старательно выгрызает себе норы в древесине.

По-моему, здороваясь с Плотником, мы уже падаем за Алисой, туда, где все страньше и страньше…

И вот — сколии. Гиганты. Это имя такое — Сколии Гиганты. Дальше их несколько, можно зажмуриться и пролистать до стихотворения. Но их в этом году очень много, они в этом году везде — на цветах, в цветах, на старых каменных стенах, на бетонных основаниях километровых столбиков у железной дороги, в траве, и снова на цветах. Добрая гармала, с нежными именами могильная трава и песье дерьмо, извините, щедро кормит сколий нектаром и пудрит их пыльцой. Так что, я снимаю, снимаю.

На верхнем снимке — мальчик. У него черная голова.

А еще у сколий великолепные крылья, только, опять же, в два раза короче, чем мощное тулово (и как она на них летает). Рельефные и радужные, светят насквозь. Когда оса в длину сантиметров пять — от носа до кончика полосатой жопки, то даже небольшие ее крылья можно хорошо разглядеть

Сколия — дама. Отличается оранжевой или ярко-желтой головой.

Эта, наверное, укладывалась спать, в цветке мальвы, упав головой в собственный ужин, и на все мои осторожные вспыхи только лениво помахивала мне задней небритой ногой, мол, я слышу, что ты там…

Я искала другое стихотворение Уитмена, там, где ребенок, увидев жука, обязательно зовет тех, кого любит, потому что делиться радостью и удивлением  - это правильно, это от души. Но открыла и почти сразу увидела это вот:

Уолт Уитмен
Перевод Б. Слуцкого

КОГДА Я РАЗМЫШЛЯЛ В ТИШИ

Когда я размышлял в тиши,
Обдумывая стихи, возвращаясь к ним снова и снова,
Предо мною вырос Призрак с недоверчивым взглядом,
Ужасающий красотой, долголетьем и мощью,
Дух поэтов древних царств;
Обратив ко мне пламенный взор,
Он указал на многие бессмертные песни
И грозно спросил: «Что ты воспеваешь,
Разве ты не ведаешь, что у мировых поэтов есть только одна тема?
это — тема Войны, военного счастья,
Воспитания настоящих солдат».
«Будь по-твоему, — я ответил, -
Я, надменная Тень, также пою войну, и куда более долгую
и великую, чем любая другая,
И я в моей книге связан с изменчивым счастьем, с бегством,
наступлением и отступлением, с медлящей и неверной
победой
(Которая все же несомненна или почти несомненна),
всемирной битвой
За жизнь и смерть, за Тело и за вечную Душу,
Ты слышишь, я тоже пришел, распевая песню битвы,
И я, первым делом, славлю храбрых солдат».


Comments are closed.