Воскресенье, Сен 24, 2017

Хочу туда! Три вопроса эксперту конкурса Елене Коро

Итак, мы знакомим читателей с экспертами, которые рассматривают (в смысле, читают) конкурсные работы и занимаются оцениванием стран, карт, периплов, лоций и легенд.

Поэта и литературного критика Елену Коро многие знают, кто-то по замечательным, очень интересным стихам, другие — по великолепным литературоведческим работам, совершенно уникальным. А кто-то знаком с Еленой в реале, и таких много, потому что она не только пишет, но и вершит интереснейшие литературные проекты, такие, например, как волонтерская работа по расшифровке и переводу в текстовый формат аудио-записей музея ГУЛАГа.

На Книгозавре сейчас публикуется еще один интереснейший проект ее авторства, под названием «Формат от Я», где подстрочник с примечаниями из вспомогательного элемента литературного текста выведен на один уровень со стихотворением. И то, что получилось, на мой взгляд, очень впечатляет.

Наши три вопроса эксперту Елене Коро

(первый вопрос показался нам настолько интересным, что мы задали его всем трем экспертам)

1.

Расскажи, как и что ты читаешь? Сколько времени в день, и какое любимое время и место для чтения. Какую часть из чтения занимает развлекательная литература, а какую вечная? Бумажные книги или электронные? Или что-то на бумаге (и тогда что именно) а что-то с монитора?

Елена Коро:

Читаю в последнее время в электронных библиотеках, читаю книги, которые нужны именно здесь и сейчас, тут же нахожу нужную книгу и читаю онлайн с монитора, если нужно освоить большой формат, скачиваю и читаю в формате самой электронной книги. В последнее время нужна мне литература очень специфическая, очень специализированная. Мне говорят, я пишу очень сложные тексты, что воспринимать их можно, только обладая очень специальными знаниями в определенных науках. Но я считаю, что если мои тексты интересны определенному кругу читателей — стоит зарыться в специальную литературу, которую, собственно, только в электронных библиотеках мировой Сети и можно найти. И раз есть такой читатель, который мои тексты готов понять до конца, пусть и со словарем, значит, новый формат работает, значит, читатель нового поколения есть и будет.

Не могу читать развлекательную литературу, к тому же, не будучи писателем романов ))), не чувствую в ней никакой потребности, типо, отдохнуть на чтении детективчиков, поучиться, в очередной раз, тому, как пишется крупная проза. Так или иначе, для меня писатель, пишущий романы, это человек пожизненного подвига (или заключения) ))))

Хотя сериалы смотрю, смотрю запоем, периодически у меня случается маньячество на сериалы – мистические, психологические, шведские детективы, например))))

 

2. Лена, основателя фаэзии нет нужды спрашивать, существует ли для тебя география в поэзии и прозе, она не просто существует, но играет важнейшую роль в путешествиях по реальностям и мирам. Потому я просто попрошу тебя показать читателям свое наилюбимейшее место, которое возникает в твоих стихах и эссе снова и снова, может быть, видоизменяясь. Процитируй несколько фрагментов, где именно оно. И конечно, расскажи, где оно находится в реальности.

 

Елена Коро:

Гезлев

Город горбатился верблюдом двугорбым,
Сгорбив презрительно губы.
Губчатой сгорбленностью сгорбились пирсы,
Питаясь солёностью моря.
Волны горбатились, набегая
На жёлтый песок под пирсом.
Пирс горбатился, налегая
На жёлтый песок пушистый.
Песок горбатился, дюнясь в складках
Маленького побережья.
Мечеть минаретами
Горбами верблюжьими,
Губами исламскими
Горбила воздух города
Призывами громоподобными.
Собаки горбатились воем,
Пеной горбатилось море,
Вбирая морскими губками
Исламские звуки города –
Сгорбившегося верблюда.

 

Сад дервишей

Сад дервишей, курильщики в ханской беседке снов.
Сладкий запах с прелой осенней листвой снова
уносит в мир, где в узкой улочке черепичный бой,
сбой матрицы, тонкое восточное лицо,
взгляд, забирающий душу в рай, где наложницам
платят опиумом, звоном струн, танцем странников
под абрикосом, чьи листья курятся дымком, оков
не снимавший с души, вдруг уснул — и пришли
вороном на старом абрикосе — перелётные сны.

 

Перекресток богов

 

Крестница Имени

 

Перекрестья имён – крестница -
линий, воплощённых в зенит, – Лилит;
белых лилий Гекаты – смертница,
асфоделью в Аид – имени путь открыт.
Перекрестьем Гекаты — Елены неизменно,
необратимо звенит – Manman Brigitte!

 

Магия защиты

У древних воинов один,

весь в белом-белом властелин,

как сон земли, где с древних плит

дух белых воинов испит.

И этот белый-белый свет,

струящий мощь,

и эта сущь,

что приоткрылась пустотой,

она во мне, она со мной,

она бесценный дар земли,

где тропы древних пролегли.

Недаром ты явилась мне

на русском кладбище во сне.

 

 

Улыбка

 

Прорехи рубах куколок тьмы

некому станет латать,

рикошетом отшили богов,

как заплатки с их платьиц.

Воины Ифа отправились в сны

древних духов, сзывая их

перекрестьем дорог.

Бабушка Нана ждет

в глубине болот…

Улыбаюсь ей в тишине

и Смерти моей души.

Путь мой тих…

 

Госпожа Смерть

 

Не чёрной вдовой, вековой, не пылью могильных плит,
моей госпожой, хозяйкой воскресших, имя твое звенит.
Супруга суббот, глубинная тень души. Та, что со мной
след в след, любимая, имя мое спешит, летит
перекрёстным огнем перекрестьями — дух в дух,
любимая, слышу твои шаги, голос моей госпожи
вдруг.

 

Не Офелией

 

Не Офелией,

феей песчаного дня

переписывать птиц расписание

стану с утра,

выводя на песке

знаки древних забытых племен,

перекрестьями в штрих окольцован,

навеки пленён.

Сквозняком многоточий,

танцем каждой песчинки во мне,

птичьим щебетом, лепетом,

нежностью, наедине

с этой россыпью искр

от сквозящих сквозь время имён,

сквозь подстрочник, сквозь шёпот,

сквозь хор голосов — ни о ком…

 

 

Змееносцы посвящения

 

Путь змееносцев, длящийся в Крым,

не в Австралию штампом в паспорт:

«третий пол» — иным,

богом из пустоты, избранником

духа выжженного пути,

via combusta, переходящим в крик,

в шепот гортани, сожженной дымом

гари, курящейся молоком,

стелющейся белым облаком

по низкорослым травам яйлы.

Тот, кто встречает весну

в утренней дымке снов,

Тот, кто встречает сущь,

скользящую черной змеёй

в белых каплях тумана

и в мареве росой написанных слов, -

змееносец посвящения

Елена Коро

Август

В обморок облаков
сухостью дня,
взрывая личину лица,
рассыпаясь бликами ликов,
зной жаждет огня.
Зёрна зеркал в пыли -
молниями с небес -
в экстазе сожжения степь.
По зелёной узкой тропе
со сгоревшим лицом
бредёт смерть?
Я осторожно иду,
пряча в бандану лицо,
остужая дыханием жар.
В гарь, чёрную гарь -
капель облаков -
блики духов огня
в духов воды зеркала
пойманы… тихо…

 

Город

 

На ребрах домов отпечатался след уходящего лета.
Свитком сворачивался разреженный воздух,
Скапливаясь в трещинах золотой пылью.
Слитками топорщились губы каменных львов,
Лежащих на площади.
Глашатай у стен театра провозгласил окончание лета.
Разрежался прозрачный воздух, с летом уходил кислород.

Никто не заметил это:
Сидящие в бельэтаже видели, как каменеют
Лица, сидящих в партере,
Но думали: это сон.
Кислород уходил снизу, вверх поднимался озоном.
Многие видели радугу, но ослепли внезапно и вдруг.

Глашатай на площади замолчал…
Свернулся свиток, подогнулись колени,
Присев на ступени рядом со львами,
Окаменел их лучший собрат.
Музыканты трубили в трубы, думали, что успеют
С окончанием лета выдуть лучшие грезы.
И грезы кружились в небе, тихо струясь к солнцу.
Молчащие музыканты не сумели вдохнуть реальность
Вследствие ее разрежённости
И застыли подобно львам, и сидящим в партере,
А так же глашатаю и другим гражданам города,
Замолкнувшим в парках, трамваях и пляжах,
Домах и гостиницах, вокзалах и переходах подземных.

Замедляющейся кинолентой ускользала из города жизнь…

Бог-драматург поставил диагноз городу:
Вялотекущая жизнь. Свернул его в свиток
И спрятал папирус в своих бесконечных архивах.
Улыбка каменных львов растаяла в воздухе.
Никто не успел заметить, что нет ничего.
И только коты переняли улыбку каменных львов
И улыбались детям воскресным утром,
Встречая их у подъездов, в подворотнях;
На чердаках улыбались кошкам,
Но город не видел их, залегая папирусом
В бесконечных архивах бога.
Историк подал в отставку,
Архивариус вдруг заснул.
Во сне он увидел свиток, развернувшийся городом,
Но, проснувшись, он всё забыл.
Да, это внутреннее пространство очень сильно связано вязью ассоциаций, метафор и фаэтических трансметафор с внешней географией. Этот город, свернутый в свиток внутренним богом и спрятанный в библиотеке безымянных городов – имеет внешнего собрата. Речь здесь идет о городской площади, на ней театр и библиотека, возле которой два удивительных каменных льва 18-19 веков. Крым — он вот такой, совершенно архетипический, здесь городская площадь Евпатории как прообраз универсалий. Здесь Евпатория – город-день, мгновение межсезонья, когда город пустеет мгновенно и летний шум исчезает мгновенно, зависает разреженным воздухом межсезонья. И возникает ощущение, что с летом из города ускользает жизнь, замирает в безвременье, и богу остается свернуть город в свиток и спрятать на одну из запыленных полок, до времени.

Это Крым, но это и любой приморский городок на берегу Черного, Средиземного и других южных морей. Это универсалии географии – это фаэзы фаэтики.

Так же, как и Гезлев – город-верблюд, как сад дервишей, это все восток, это жизнь средневекового города, в котором муэдзины на минаретах, горбатятся верблюдами, в котором дервиши в текие упоенно кружатся в танце и курят опиум под старым абрикосом.

Это любимые мною места и сюжеты)

Это жара и сушь лета, это август на выгоревшей яйле, это змеи степей возле Евпатории и Керчи. И, кстати! О, любимый мной крайний восток Крыма – Керчь!!!

Дочь митридатская

Чёрная женщина, чётный день месяца,
Чётки из ясеня, руны — на рубище -
Падалью падали в черное палево.
Пали — и черным подолом покрыла их.
Руны прикрыла коленями чёрными,
Пальцами в палево — сушь да окалина.
Ах, окаянная да бесприютная,
Чёрными палями — дочь митридатская.
Чёрными весями не обезвестишься,
Не заневестишься — занавес палевый.
Сушью — да в палево,
Прахом — да в месиво
Чёрного пороха — чумного запаха.
Только не в чуме — невестой,
Но с посохом посуху, замертво
В тьму тараканию.

 

И Мирмекий!

 

«Мертвые города, как всем известно еще со времен Марко Поло и Кубла Хана, живут своей тайной жизнью, а, вернее, ведут свое странное существование по законам, несколько отличным от жизни живых городов.
Вот Керчь. Город живых, моих современников. А вот в нем – Мирмекий – городище мертвых: небольшой холм на берегу моря, курган, в котором археологи и откопали развалины древнего города.»

«Лето, сухостой, жара. Вокруг – степь да холмы. Пейзаж однообразный, привычный до невосприятия.»

 

А еще места культовые, места силы, связанные с языческими культами. Об этом цикл Перекресток богов, это и русское кладбище в Евпатории, и перекрестки Гекаты и места древних жертвенников.

«Вначале возник образ Неаполя Скифского, там на перекрестке дорог на вершине холма я принесла дар богиням вуду в праздник мамб – жриц вуду! Когда я на холме открыла перекрестки и призвала духов вуду, вдруг над могилой Скилура поднялся вороний крик, полчище ворон взлетело и начало кружить над могильником, потом надо мной проносились вороны одна за другой и парами — и на огромной скорости неслись за пределы Неаполя. Я продолжала взывать к духам и петь им гимны, а вороны, как будто в ужасе, летели на Петровскую балку. Там уселись на провода, за территорией Неаполя, да так и сидели все время, пока я проводила ритуал общения с духами. Молча, внимали и даже не пытались вернуться.

Так открылась во мне сила духов.»

 

3. Скажи пожалуйста, ты поэт и ты человек, где ты хотела бы жить, как поэт и как просто человек? Какое место в мире ты полагаешь поддержкой своего творческого начала, имеет ли оно точные координаты? Или — как оно должно выглядеть?

Елена Коро:

Вот-вот, нашла я остров Коро среди островов Фиджи в архипелаге Ломаивити в южной части Тихого океана, жили на нем когда-то людоеды, а сейчас просто райский уголок на земле. Есть там и вулкан Коро, и находится остров Коро  в море Коро, а еще мне бы каких-нибудь 200 000 евро – и я бы спокойно прикупила там виллу и часть острова Коро))))

Шучу, конечно, но, быть может, влияет не форматный образ жизни, отсутствие традиционных потребительских ценностей, и вот какой-то такой неопределенный возраст, когда, как героям произведений Камю и Сартра, да многим писателям, собственно… — У литераторов, у художников ли, наступает период, когда хочется именно этого экзистенциального подвига: все бросить и уехать в уединенный уголок, где дом у моря – и полная свобода самореализации.

Место внутренней географии чем-то напоминает остров Коро, но кто знает, в Крыму множество уголков, напоминающих известные ландшафты, улочки городов, дворцы разных стран, быть может, и остров Коро существует в Крыму с вулканом Коро в придачу.  )))

 

 


Comments are closed.