Большакова Нина. Парижская сумка

Купишь уехал в Париж, помните, как мама говорила?

Много их, сильных, злых и веселых,
Верных нашей планете.
Сильной, веселой и злой,
Возят мои стихи в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.

Николай Гумилев “Мои Читатели”

Мона шла по улице в сторону заката. Судя по карте, Пантеон стоял на западе от нее, примерно в семи-восьми кварталах, если идти по прямой и потом налево. Семь кварталов уже давно миновали, а Пантеона все не было видно. Continue reading Большакова Нина. Парижская сумка

Уморин Алексей. Китаец

Пыль по улицам – это дождь оживает.
Стук челнока – нитка кружевом вьётся.
Люди ждут – генерал подъезжает,
генерал, третий ранг!..
– О,о – как сердце бъется…
Как это больно – ничего не будет! Continue reading Уморин Алексей. Китаец

Дунаенко Александръ. Дневник

1998 – 1999, зима.
Будучи отрезанным ото всего мира, тем более – от прогрессивного человечества, я никак не мог в точности определиться в точной правильной дате наступления Нового года. После третьего бурана сходил в контору на другой конец села, хотел поинтересоваться у сторожа (а он у нас человек знающий) – не наступил ли уже Новый год? Continue reading Дунаенко Александръ. Дневник

Елена Блонди. Рыбный рынок

А раньше он был на открытой территории городского базара, и самым страшным местом в рядах была яма под листами железа в крупную дырку, вся в горстях чешуи. Туда сливали тузлук – рыбный рассол. Сейчас рыбный рынок в длинном павильоне с толстыми каменными стенами. И теперь вход в него прячется среди ларечков, где продают запчасти, – сразу и не заметишь. Continue reading Елена Блонди. Рыбный рынок

Елена Блонди. Кыз-Аульский маяк

Ехать до него – десяток километров по разбитому проселку, пылящему пересохшей до белизны глиной. Трава вокруг выжжена и неудобна даже на вид. Суставчатые звонкие стебли, колючки всех видов и размеров, а дальше, за ними, щетина стерни. Continue reading Елена Блонди. Кыз-Аульский маяк