Воскресенье, Июл 23, 2017
the best wordpress themes.

Category: Машина времени

Дженни Перова. НА БЕРЕГАХ ЛЕТЫ

99 имен Серебряного века

Размышления о поэзии и не только, навеянные книгой Ирины Одоевцевой «На берегах Сены»

…и память бедного поэта
Поглотит медленная Лета…

А.С. Пушкин

Первая часть воспоминаний Одоевцевой – «На берегах Невы» – была мной прочитана еще в незапамятные времена в «толстом» журнале и не раз перечитана в последствии. Помню смешной случай, связанный с этой публикацией – читала ее запоем в электричке, а напротив сидел молодой человек с какой-то книгой Пикуля. Почему-то я взялась его просвещать и сказала:

– Ну, что Вы читаете! Вот лучше бы Одоевцеву почитали! Она пишет про Гумилева, Ахматову, Блока…

На что мне молодой человек совершенно серьезно ответил вопросом:

– Это что, всё ее знакомые?

С тем я и вышла из вагона.


Литературная карта. Марина Аграновская. «КОЛЫБЕЛЬ МОЕЙ ДУШИ»: ГЕРМАНИЯ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ (окончание)

Любовь Цветаевой к Германии не закончилась вместе с детством, она стала с годами более осознанной,
зрелой, духовно наполненной, безоглядно-страстной. Эта любовь ни на толику не ослабела, когда
Германия и Россия вступили в первое в 20-м столетии противостояние.
1 декабря 1914 года Цветаева пишет стихотворение «Германии» – вызывающе дерзкое признание
в любви к воюющей против ее родины стране.

Ты миру отдана на травлю,
И счета нет твоим врагам,
Ну, как же я тебя оставлю?
Ну, как же я тебя предам?

И где возьму благоразумье:
«За око — око, кровь — за кровь», -
Германия — мое безумье!
Германия — моя любовь!


Сетевые трофеи Литературы странствий

Сайт Восточная литература

ДИЕГО ДЕ ЛАНДА

СООБЩЕНИЕ О ДЕЛАХ В ЮКАТАНЕ,

ИЗВЛЕЧЕННОЕ ИЗ СООБЩЕНИЯ, КОТОРОЕ НАПИСАЛ БРАТ ДИЕГО ДЕ ЛАНДА ОРДЕНА СВ. ФРАНЦИСКА

MDLXVI

отрывок

[X. БЕДСТВИЯ В ЮКАТАНEJ

Эти люди жили более 20 лет в изобилии и благоденствии. Они настолько умножились, что вся страна казалась одним сплошным селением. Тогда строились храмы в столь большом количестве, что их можно видеть теперь во всех частях [страны]; пробираясь по лесам, можно увидеть среди деревьев основания домов и зданий, чудесно сделанных.

После этой счастливой поры, в одну зимнюю ночь подул ветер, часов с шести вечера, и, возрастая, превратился в ураган четырех ветров. 62 Этот ветер сломал все большие деревья, что причинило гибель множеству дичи всех видов. Он разрушил все высокие дома; покрытые соломой и имеющие внутри огонь, так как было холодно, они вспыхнули, и в них сгорело большое количество людей. Если некоторые и выскочили, они остались калеками от ударов бревен. Этот ураган продолжался до полудня следующего дня. Оказалось, что спаслись те, кто жил в маленьких домах, и молодые, недавно женившиеся, которые по обычаю первые годы жили в домиках (unas casillas) перед домами своих отцов или тестей. Так исчезло прежнее название страны, которую обычно называли страной оленей и индюков. [Она осталась] настолько без деревьев, что те, которые есть теперь, кажется, были посажены [125] все одновременно, настолько они взошли ровными. Если смотреть на эту страну с каких-либо возвышенностей, кажется, то она вся острижена ножницами. Те, которые спаслись, энергично занялись строительством и возделыванием земли и сильно размножились за 16 лет благоденствия и временного изобилия. Последний [год] был самым урожайным из всех.


Литературная карта. Лермонтов. Гуд-гора

http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Kavkaz/XX/1900-1920/Mosanskij/karten2.htm

Между тем чай был выпит; давно запряженные кони продрогли на снегу; месяц бледнел на западе и готов уж был погрузиться в черные свои тучи, висящие на дальних вершинах, как клочки разодранного занавеса; мы вышли из сакли. Вопреки предсказанию моего спутника погода прояснилась и обещала нам тихое утро; хороводы звезд чудными узорами сплетались на далеком небосклоне и одна за другою гасли по мере того, как бледноватый отблеск востока разливался по темно-лиловому своду, озаряя постепенно крутые отлогости гор, покрытые девственными снегами. Направо и налево чернели мрачные, таинственные пропасти, и туманы, клубясь и извиваясь как змеи, сползали туда по морщинам соседних скал, будто чувствуя и пугаясь приближения дня.


Литературная карта. Венеция Томаса Манна, пляж

Вид пляжа, культуры, беспечно и чувственно наслаждающейся на краю стихии, занимал и радовал его больше, чем когда-либо. Серое и плоское море ужо ожило, расцветилось детьми, шлепающими по воде, пловцами, пестрыми фигурами, которые, заложив руки за голову, лежали на песчаных отмелях. Другие орудовали веслами, сидя в маленьких бескилевых лодочках, раскрашенных синим и красным, и громко хохотали, когда суденышко опрокидывалось. Перед далеко вытянувшимся рядом кабин, на деревянных площадках которых люди сидели, как на верандах, равноправно царили беспечный задор игры и лениво простершийся покой, обмен визитами, болтовня, продуманная элегантность утренних туалетов и нагота, непринужденно и невозмутимо пользующаяся вольностями приморского уголка.