Дима Беркут. Миллион алых роз или Миска супа для Нико

www.berkuty.com
Безусловно, одним из ярчайших символов Грузии является творчество Нико Пиросмани. Его картины и их элементы можно увидеть везде – от сувениров, до вывесок на ресторанах и в их интерьерах. Не каждый наверное знает, что стихи Вознесенского для хита Аллы Пугачевой “Миллион алых роз” это пересказ в стихах новеллы Паустовского о неразделённой любви Пиросмани к французской актрисе Маргарите. Не каждый помнит и о том как умер Нико.

Небольшая историческая справка:

Многие факты биографии Пиросманашвили не подтверждены документально,
а известны либо с его слов, либо восстановлены уже после его смерти.
Continue reading Дима Беркут. Миллион алых роз или Миска супа для Нико

Мимо сонных баб…

Немые каменные бабы
Во все глаза глядят,

А степь вокруг,
Как поле брани,
В холмах бойцы лежат.

К степным курганам – мимоходом –
И мимо сонных баб
Спускались тени,
Двоедушьем воссели на холме,
Их теневые силуэты скользили по траве.

Мертвела степь, белели бабы,
И в дикости степной
Уже мерещиться стал некто,
Не третий, но иной.

По холмогорью, где в курганах
Дух братства угашен,
Покойной поступью шел некто,
Чей дух был воскрешен.

Был вызван дух, когда спускались
Единые, но две, в седой ковыльности купаясь,
Не путаясь в траве.
Они, как будто, ожидали,
Они слагали быль,
Чтоб летописцы-истуканы немыми зрителями драмы
Глазами-бельмами глядели, не подымалась пыль…

Как видно, третий, призрак белый,
На призрачном коне,
Покойном иноходце, тело
Не предавал земле.

Он немо –
К немоговорящим –
И сквозь молчащих баб
Под небом сумеречным, мрачным,
Единственный, кто брат,
Пришел на встречу, двоетенье,
Нагнувшись, приподнял,
Из покрывал скользнули тени,
Он, третий, кто разъял
Их узы…
Спутавшись с уздою, их покрывало вмиг
Скользнуло тенью, но иною,
И в их немой язык
Он вслушался, и заструилась
Их сумрачная речь,
И тени до конца не смели
Ему перечить… Брат –
Сестер, он без смятенья
Рукою сильной взял.

В седле качаясь, троетенье
В моем бесстрастном сновиденье
Рассеялось, как покрывало,
Растаяло, как дым…

Мираж исчез, но истуканы
Во все глаза глядят
И летописцами курганы
О троетенье
Молча говорят.

Памятник человеку-невидимке

Как может выглядеть памятник тому, кто невидим?

Писатель Евгений Касимов и художник Александр Шабуров решили, что вот так. И создали памятник, который с 1999 года является одной из достопримечательностей Екатеринбурга.

Гезлевские четки Аллаха

В средневековом Гезлеве в 1552 году при хане Девлете I Герае была заложена  мечеть Джума-Джами, что в переводе означает “пятничная крепость”. Проект самой большой в Крыму мечети был заказан ханом стамбульскому архитектору Ходже Синану. По проектам Синана, в чьём творчестве обнаруживают много схожих черт с Микеланджело, в Мекке было построено медресе, в Будапеште мечеть и более трехсот замечательных сооружений в странах мусульманского Востока. Выдающийся грек, Ходжа Синан,  одновременно с мечетью Джума-Джами возводил в Стамбуле мечеть султана Сулеймана 1.

Мечеть султана Сулеймана Великолепного ( была построена в 1550-1557 годах)

Строительство Джума-Джами затянулось еще и из-за недостатка средств, так как большая часть денег, поступавших в казну, расходовалась на ведение войны с Иваном Грозным. Только в 1564 году строительство завершилось.

Композиция храма построена по принципу «нарастающих объёмов». Образцом для этой и других мечетей Ходжи Синана мог послужить известный собор Св. Софии в Константинополе. Несущие части собора сложены из известняка, но основной материал, использованный при строительстве, — камень-ракушечник. Мечеть — центральное купольное здание, в плане приближающееся к квадрату, с запада и с востока к которому пристроены два минарета. Два яруса редко посаженных окон освещают двухэтажные боковые галереи, перекрытые плоскими куполами по три в ряд. Центральный зал, высотой около 22 метров, перекрыт мощным куполом с 16 окнами.

В 1616 году в Стамбуле после семилетнего строительства было завершено возведение  мечети султана Ахмеда 1 –  Голубой мечети.

Архитектор мечети — Седефкар Мехмет Ага – ученик и главный помощник  Синана – решил превзойти своего учителя.

По легенде султан приказал построить 4 золотых (алтын) минарета, но архитектор что-то напутал и построил шесть (алты) минаретов.

Так и сложился забавный исторический казус: Синаном одновременно строились две мечети: в Стамбуле мечеть султана Сулеймана Великолепного о четырех минаретах и в Гезлеве мечеть Джума-Джами о двух минаретах. Ученик Синана “явно превзошел” своего учителя, соорудив в Стамбуле Голубую мечеть о шести минаретах.

На все воля Аллаха!

Гезлев

Город горбатился верблюдом двугорбым,
Сгорбив презрительно губы.
Губчатой сгорбленностью сгорбились пирсы,
Питаясь солёностью моря.
Волны горбатились, набегая
На жёлтый песок под пирсом.
Пирс горбатился, налегая
На жёлтый песок пушистый.
Песок горбатился, дюнясь в складках
Маленького побережья.
Мечеть минаретами
Горбами верблюжьими,
Губами исламскими
Горбила воздух города
Призывами громоподобными.
Собаки горбатились воем,
Пеной горбатилось море,
Вбирая морскими губками
Исламские звуки города –
Сгорбившегося верблюда.

Пять ворот Гезлева

Крепостные ворота средневекового Гезлева расположены в исторической части Евпатории, неподалеку от мечети Хан-Джами и Свято-Николаевского собора. Рядом – в 150 метрах – набережная.

ИСТОРИЯ
После гибели Керкинитиды на берегах Евпатории наступило почти тысячелетнее затишье. Но жизнь не исчезала совсем, а в XIV веке, на месте стертой с лица земли Керкинитиды, был заложен город-крепость Гезлёв, славяне называли «Козлов», который был похож на большинство средневековых городов.
Османской империей в 1475 году, на территории бывшей Керкинитиды, где к тому времени существовало лишь небольшое поселение, была построена крепость Гезлев. Название ее происходит от сочетания двух тюркских слов: «гез» – глаз и «лев» – дом. Центр города Гезлев был обнесен мощной по тем временам крепостной стеной с воротами, башнями и рвом, за которым находились жилые кварталы разноязычного населения. Боевая крепость города была огромной и имела форму пятиугольника.
Со временем город приобрел значение второй, морской столицы Крымского ханства. Гезлев был застроен густо. Узкие кривые улочки делили город на кварталы: мусульманский, армянский, караимский, греческий, цыганский. Город Гезлев славился своими мечетями, красивыми фонтанами, удобным водопроводом и турецкими банями. Здесь родился один из более известных представителей тюркоязычной поэзии – Ашик Омер. Известно более 2000 его стихотворений и поэм, в которых наряду с романтической, присутствует социальная, философская, религиозно-мистическая (суфийская) тематика.
Гезлев – это один из значительных городов Крымского ханства. По количеству домов он уступал только Бахчисараю, являлся крупным центром торговли, в том числе работорговли.

ВОРОТА ГЕЗЛЕВА

Средневековый Гезлев имел 5 городских ворот: Портовые, Лошадиные, Белого муллы, Дровяного базара, Земляные.

Лошадиные ворота назывались так потому, что были настолько узки, что пройти в них мог только пеший или всадник. Сейчас на месте этих ворот (перекресток улиц Демышева, Пионерской и Дм. Ульянова) находится композиция “Лошадиные ворота”

Ворота Дровяного базара назывались так потому, что сразу за ними начинался дровяной базар. Над ними висело изображение двух грудей.

Ворота Белого муллы располагались в районе современного перекрестка Евпатории: улиц Караимской и Дм. Ульянова. Над воротами был изображен человеческий живот. Живительная вода поступала в город через Ворота Белого муллы на больших повозках в бочках.

Гезлевский поэт-ашик Омер, вернувшись из долгих странствий по странам Востока, возвел в родном городе две мечети, одна из которых находится в обители дервишей.

Минарет мечети на территории ансамбля Текие дервишей

Вторая мечеть была возведена Ашиком Омером возле ворот Белого муллы.

Возле стен этого мусульманского храма в 1707 году горожане и похоронили своего певца. С тех пор мечеть стали называть Ашик-Омер.

“Я из Гезлёва, Омером наречён.
В Книгу судеб лик мой свято занесён.
Я возник из капли, с долей обручён
Жить в раю, куда Всевышним поселён”.

Земляные ворота располагались в районе современного перекрестка улиц Интернациональной и Больничной и по преданию связаны существующими и поныне подземными ходами Евпатории.

Портовые ворота располагались со стороны моря. На внутренней стороне этих ворот было изображение человеческой головы с сильно удлиненным черепом.

Одун Базар Капусу (Деревянные базарные ворота) (ворота на углу улиц Караимской и Караева): у них имеется башня и маленькая дверь, называемая Тешик, на которой высечены двойные женские груди в качестве эмблемы.
Одун Базар Капусу (Деревянные базарные ворота), являлись наиболее крупными из пяти ворот татаро–турецкого Гезлева, они размещались в восточной, торгово–ремесленной части крепости. Ширина ворот составляла более 12 м., а длина проезда 13,5 м. Предположительно высота ворот – около 20 метров.
В 19 веке ворота имели еще одно название «Кемер-капу» – «Арочные ворота», их проем шириной 3,75 м. перекрывался цилиндрическим сводом усиленным подпружными арками. Высота проема составляла 3,62 м.

Дровяной базар перед воротами существовал уже во времена Гезлева Эвлией Челеби, который также упоминает расположенные у восточного участка города два мусульманских и два христианских квартала с армянской церковью. В 1633 году состоялся самый разрушительный набег казаков на город, который был сожжен и разрушен.

Уцелевшие помещения северной половины ворот в 19-20 веках использовались для лавок и мастерских.

Фантасмагории солёного озера Мойнаки

На западной окраине Евпатории протянулось с юга на север на 1,9 км Мойнакское озеро. Дно топкое, почти сплошь покрыто слоем тёмного маслянистого ила с запахом сероводорода. Это и есть та самая лечебная грязь, привлекающая в город путников. Берега озера невысокие. По западному и восточному склонам видны выходы солоноватых вод и родников.

Сухое и мёртвое небом животворилось
Continue reading Фантасмагории солёного озера Мойнаки

Зинаида Одолламская, Коржавин и Твербуль

14 октября был день рождения моего любимого поэта. Наума Коржавина. Это отрывок из моего рассказа про дом 25 – Литинститут, который я уже постила год назад.


Фото моего дедушки

Я люблю в домах кого-нибудь «селить». Так легче и запомнить и гулять интереснее, и не страшно. А тут три писателя, дом один и не один толком к дому не относится. «Грибоедов» сгорел. А Горьких так много вокруг. А Герцен “убежал” из него в пятимесячном возрасте, когда он еще не был великим русским революционером и публицистом. Он тогда еще и про декабристов-то ничего не знал.

Но потом дом ожил. Я сидела в автобусе и читала повесть Тендрякова «Охота». И вдруг Мандель, Эмка Мандель. Вот кому принадлежит этот дом. Я заболела этим человеком на несколько лет. В повести про него очень мало написано, как то вскользь. Но стихи. Их было совсем мало в повести. Я собирала их по крохам в разных журналах. Это были восьмидесятые. Как раз стали опубликовывать, тех, кто был репрессирован или
уехал из страны. А Коржавин, это псевдоним Наума Моисеевича Манделя, и был репрессирован и уехал.

Наверное, меня поразило с какой любовью описывался в повести Эмка. «Эмка был не от мира сего. Он носил куцую шннелку пелеринкой (без хлястика) и выкопанную откуда-то буденовку, едва ли не времен гражданской войны… профком выдал ему ордер на валенки. Эти валенки носили Эмку по Москве и в стужу, и в ростепель… По мере того как подошвы стирались Эмка сдвигал их сперед, шествовал на голенищах. Голенища все сдвигались и сдвигались, становились короче и короче, в конце концов едва ли стали закрывать щиколотки, а носки валеноквеличаво росли вверх.» Но больше всего поразили стихи. Казалось человек не пишет их специально, он просто думает стихами. Эти стихи было так легко запомнить.

Можем строчки нанизывать
Посложнее, попроще,
Но никто нас не вызовет
На Сенатскую площадь.
И какие бы взгляды вы
Ни старались выплескивать,
Генерал Милорадович
Не узнает Каховского.
Пусть по мелочи биты вы
Чаще самого частого,
Но не будут выпытывать
Имени соучастников.
Мы не будем увенчаны…
И в кибитках, снегами,
Настоящие женщины
Не поедут за нами.

Он написал это, когда ему было 19 лет. А в 1948 году его арестовали. За что? По чьему-то ложному доносу. Восемь лет он провел в ссылке. Вернулся. Жил в Калуге, Москве. А в 1972 году уехал в США. Про него тогдашнего есть у Довлатова. Мне очень нравится это место у него в книге. Я его все время вспоминаю, поэтому запишу сюда.

«Еще в дверях меня предупредили;
– Главное – не обижайте Ковригина…потому что Ковригин всех обижает…это у него от застенчивости.
Началось заседание. Слово взял Ковригин. И сразу же оскорбил всех западных славистов. Он сказал:
Я пишу не для славистов. Я пишу для нормальных людей… Затем Ковригин оскорбил целый город. Он сказал:
Иосиф Бродский хоть и ленинградец, но талантливый поэт… И наконец Ковригин оскорбил меня. Он сказал:Среди нас присутствуют беспринципные журналисты. Кто там поближе, выведите этого господина. Иначе я сам за него возьмусь! Я сказал: «Рискни». На меня замахали руками… Один Панаев заступился:
Рувим должен принести извинения. Только пусть извинится как следует. А то я знаю Руню. Руня извиняется следующим образом: «Прости, мой дорогой, но все же ты-говно!»»

Не хочу идеализировать Коржавина. Многие его поздние стихи, американские не люблю.
Да, я, кажется, забыла написать, причем здесь Герцен-Горький-Грибоедов. А все очень просто. В 1948 году Коржавин учился именно в этом доме, жил в общежитии Литинститута, которое располагалось в подвале особняка. В том самом помещении, где во Время Булгакова был ресторан пирата Арчибальда Арчибальдовича или его прототипа Якова Даниловича Розенталя.

Отсюда из этого общежития и забрали его на Лубянку. Может быть за это стихотворение:

Календари не отмечали
Шестнадцатое октября.
Но москвичам в тот день едва ли
Бывало до календаря.
Хотелось жить, хотелось плакать,
Хотелось выиграть войну!
И забывали Пастернака,
Как забывают тишину.
Там за текущею работой
Жил, воплотивши трезвый век,
Суровый, жесткий человек —
Величье точного расчета.
Там, но открытый всем, однако,
Встал воплотивший трезвый век
Суровый жесткий человек,
Не понимавший Пастернака.

И последнее, мое любимое, не могу не написать. Только вдумайтесь:

В наши трудные времена
Человеку нужна жена,
Нерушимый уютный дом.
Чтоб от грязи укрыться в нем.
Прочный труд, и зеленый сад,
И детей доверчивый взгляд,
Вера робкая в их пути,
И душа, чтоб в нее уйти.
В наши подлые времена
Человеку совесть нужна,
Мысли те, что в делах ни к чему,
Друг, чтоб их доверять ему.
Чтоб в неделю хоть час один
Быть свободным и молодым.
Солнце, воздух, вода, еда —
Все, что нужно всем и всегда.
И тогда уже может он
Должидаться иных времен.

Это 1956 год. Коржавину тридцать лет, почти как мне сейчас. И в мыслях я пришла именно к этому. Может это и есть смысл жизни.
Потом я читала про Литинститут в книге Ильиной «Дороги и судьбы». Я зачитывалась этой книгой. Там были рассказы о Вертинском, Ахматовой, Чуковском, Реформатском. Реформатский преподавал в Литинституте. Замечательный, талантливый и очень трогательный человек.

Вот и ожил дом. Столько людей в нем жило и было, плохих, хороших,. Талантливых и не очень. Может не зря его Булгаков сжег. Но я рада, что он стоит. И пожар 12-го года его не захватил, и революция. Пусть стоит.

Калининград: Штрихи к портрету

– А это чьи поля?
– Маркиза Карабаса, ваше сиятельство!

Мы ехали вдоль пасторальных нив, изредка сменяющихся жидкими полосами орешника, в которых чудились притаившиеся разбойники. Последнее время слухи о рыцарях с большой дороги вновь расплодились, впрочем, лирические пейзажи настраивали на умиротворённый лад.
Визуальная поэзия прусских просторов встречала лубочной аккуратностью обработанных полей и неизменными фахверковыми домами зажиточных крестьян.
Карету слегка покачивало по вымощенному булыжником тракту и сладкие объятия Морфея, подхватив меня с земли, понесли ввысь, в молочные облака-сны небесного царства фантазии…

В Калининграде – столице одноимённой области, самой западной части России, находящейся в окружении Польши и Литвы, стоит побывать хотя бы ради селёдочного молока. Во время путины селёдку берут в оборот, получая очень редкий продукт, который сейчас почему-то несправедливо забыт. Конечно, и селёдки мало и мастеров её подоить почти не осталось, но въедливым и целеустремлённым, ворота в мир селёдочного молока всегда открыты. Старожилы с удочками по обеим берегам Преголи, ещё помнят благословенные времена, которые вот-вот канут в лету…

Калининград вообще полон тайн и загадок как старый чердак паутиной. Про самые ходовые из них: янтарную комнату и подземный город – эти мистические тренды, вам не расскажет только ленивый.
Во время войны, опасаясь союзнической авиации, немцы объявили бомбоубежестроительство делом всей жизни и со свойственной им основательностью принялись за работу. Множество домов стоящих в ряд имели вместительные подвалы. Прорубив между ними проходы, население пряталось там от налётов. Сделано было с умом и зашедший под землю мог пройти пару километров и выбраться на поверхность совершенно в другом месте. Некоторые энтузиасты до сих пор водят желающих в эти подземелья. Вход туда в ближайшем кабаке, а выход где повезёт…

Об исчезновении «восьмого чудо света» ходит масса легенд. Выбрать заветную из них сложно и, наверное, проще придумать собственную. Ищут «комнату» все кому не лень, и в Калининграде в том числе, хотя учёные предрекали «янтарному чуду» неумолимую гибель, останься оно под городскими завалами.
На подземелья иногда натыкаются коммунальщики, строители и диггеры, украшая старые легенды новыми подробностями. Впрочем, кто там был – молчит, а кто болтает – точно не был.

Семь древних мостов Кёнигсберга, из которых в живых остались только три: Высокий, Деревянный и Медовый; знамениты своей загадкой: как пройти по всем мостам, не проходя ни по одному из них дважды? Многие «перельманы» того времени ломали головы над задачей, но решил её, в духе Александра Великого, кайзер Вильгельм, приказавший построить восьмой мост и не морочить добропорядочным бюргерам голову.

Калининград, как и все советские города не избежал борьбы с архитектурными излишествами. Но здесь уравниловка прошла почти безболезненно – после войны центр лежал в руинах и градостроители, не мудрствуя лукаво, восстанавливали город по типовым планам СССР. Зато теперь почитатели «застывшей музыки» смогут увидеть очень редкое в России сочетание «сталинского ампира» и немецкого «югендстиля».
Но гвоздь городского ландшафта – исполинский робот, который закопан по самую шею на Замковой горе. Этот кибернетический Саид с гигантской головой на поверхности – символ Калининградского долгостроя носит гордое имя «Дом Советов». Впрочем, всё что с ним связано – это ещё одна тайна, в которые как в шелка укутан весь город. По одной из версий в час страшного суда (восстания машин), исполин разверзнет землю, и живые позавидуют участи мёртвых. Пока же гигант спит, а жизнь идёт своим чередом, уводя гипнотическим течением времени все страхи и тревоги, которые так свойственны обычным смертным.

У каждого города есть свой самый известный уроженец. В некоторых случаях таковых персон бывает несколько, но самый-самый в Калининграде это Эммануил Кант.
Сын шорника, великий прусский затворник и гениальный философ, он до сих пор популярен в народе. Его категорический императив: «поступай согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом», несомненно, был рождён во время прогулок мудреца по знаменитой «философской тропе». Так окрестили современники ежедневный послеобеденный маршрут мыслителя от университета до крепости Фридрихсбург. От вековых дубов острова Кнайпхоф (Канта), до неприметной «философской скамьи» на набережной Преголи, где магистр любил передохнуть, стоит пройти и сегодня. Пройди и подумать о том, что все мы смертны, но умирая, оставляем мысли, которые приобретают собственную жизнь и становятся достоянием многих, сделав в свою очередь умершего бессмертным.

– Подъезжаем ваше сиятельство! – голос слуги вернул меня с небес и первое время странный сон о сказочном городе с безлошадными повозками и гигантскими зданиями из стекла и камня, казался реальностью. Однако из окна виднелись прозаические предместья Кёнигсберга, а постоялый двор, где наш кортеж остановился на ночлег, совершенно не отличался среди других подобных заведений.
Впрочем, даже в таком захолустье возможно обнаружить нечто удивительное. После ужина мне был представлен некий барон Мюнхгаузен, ротмистр русской армии и участник турецкой кампании. Целый вечер «самый русский из немцев» разгонял скуку, рассказывая необычайные истории из своей жизни богатой на приключения, закончив повествования на неожиданной, но вполне серьёзной ноте: иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома.

Елена Коро. Керченские сакуры Елены Блонди.

Остров Крым. Керчь. Паломничество в весну.

Любование цветущей сакурой – древняя японская традиция. Воспевание красоты и гармонии жизни, ее возрождение, первое робкое цветение, растворение души в прекрасном, ее гармоничное слияние с первым весенним цветом, – всё это заложено в искусстве хайкай, – в этом сокровенный смысл сложения трёхстиший – хокку.

Слово – Мацуо Басё – признанному в веках мастеру искусства сложения хокку. В путь по керченским улочкам с посохом и со старой шляпой Басё – в паломничество в красоту цветущих керченских сакур. Вслед за мастером последуют и его любимые ученики, а также фотограф Елена Блонди и мы, читатели, созерцатели прекрасного.

В путь! Покажу я тебе,

Как в далеком Ёсино вишни цветут,

Старая шляпа моя.

(Мацуо Басё)

Хотел бы создать я стихи,

С лицом моим старым несхожие,

О, первая вишня в цвету!

(Басё)

С белой сливы
Теперь для меня начинается
Каждое утро.
(Ёса Бусон)

Бутоны вишневых цветов,
Скорей улыбнитесь все сразу
Прихотям ветерка!
(Басё)

Персиков расцвет!
А за ними – первая в году
Вишня чуть видна.
(Басё)

Прогулка по городу
Без конца и без счета
Хоромы, пагоды, сливы в цвету,
Весенние ивы…
(Басё)


Галина Аксенова. По следам 007

01

Я люблю фильмы про Джеймса Бонда (Да, того, который Агент 007. Да, серьезно. Да, такой у меня дурной вкус!).

Давеча “Квант милосердия” опять показывали по телевизору. Смотрела я его  не помню в который раз, и, поскольку следить за сюжетом уже не было никакой необходимости, мне стало интересно, что ж это так киногенично взрывается посреди боливийской пустыни?

02

03

При всей своей нереальности и даже нарочитой заданности сюжета (злодей с безумными амбициями, убиваемый при помощи невероятного количества пиротехники; две девушки Бонда, одна из которых обязательно гибнет в начале фильма, и.т.д., и.т.п) в предметной сфере фильмы про Агента 007 абсолютно и стопроцентно реальны.
Continue reading Галина Аксенова. По следам 007