Петербург

“Помоги, Господь, эту ночь прожить.
Я за жизнь боюсь, за твою рабу.
В Петербурге жить, словно спать в гробу.”
О.Мандельштам

В облаченье бездушного холода,
Беспощадного мрака низин
Ночь безумного белого города
Блеклым блеском вечных седин

Светотени бесцветное кружево
Серой моросью стелет вширь.
Бледны окна, за ними безумие:
Полувзглядов бестрепетных мир.

Смутных призраков смутные чаянья,
Смутны чувства, бесцветна судьба,
Душам их неизвестно отчаянье,
В смутных снах умерла их мольба.

Тусклый город, ночные блуждания,
Белый мрак и мосты – в пустоту,
Все в нем губит цветные желания,
Город-бред дал им призрак-мечту.

Эссе Роже Кайуа “Богомол”

богомол

Роже Кайуа (1913-1978)  — французский писатель, эссеист, ученый; в начале 30-х годов — сюрреалист, затем соратник Жоржа Батая и Мишеля Лейриса по знаменитому «Коллежу социологии»; академик, основатель международного журнала по общественным наукам «Диоген». Блестящий эрудит, Кайуа написал ряд книг по культурной антропологии, исследуя в них структуры воображения, массовые представления и ритуальные практики, возводя их к первичным константам человеческого и даже животного поведения. Заметный вклад Роже Кайуа внес в современную теорию сакрального, проявления которого он обнаруживает не только в древней, но и в современной цивилизации, в столь разнообразных социальных феноменах, как игра или тотальная война.

01
Богомол
Если нужно, я готов сколько угодно подчеркивать социальную функцию и социальную обусловленность мифов: почти все в них приводит к этой мысли. Вместе с тем это очень особенные коллективные представления. Они успокаивают, ободряют или страшат.
Continue reading Эссе Роже Кайуа “Богомол”

Зинаида Одолламская. Дом Кологривовых на Тверском бульваре

Кто же знал, что с одного вопроса начнется история поисков открытий и разочарований. А вопрос был такой…
«Мам,- спросила я. – А что было на месте МХАТа, когда ты была маленькая?»
Мама выросла на Тверском, но никакого отчетливого строения там не помнит. «Долгострой какой-то, – отвечает она. — Стройка. Нам туда не разрешали маленькими ходить, как и на всякую стройку»
«Что же, что же было раньше?»

Есть в Москве «зачарованные места». Никакая постройка не может на этом месте долго простоять. Такое место там, где сейчас возвышается Храм Христа Спасителя (уже второй!), такое место – в центре Лубянской площади. Не дают они никому покоя, ни людям, ни домам. Вот такая же судьба, видно, и у дома № 22 по Тверскому бульвару.

Не суждено было самому интересному дому дожить до наших дней. А дом действительно того стоит. Был он жемчужиной Тверского бульвара. Огромный, простой, выдержанный в прекрасном классическом стиле. Его называли «энциклопедия классических архитектурных декораций». Построил его Андрей Семенович Кологривов. Был он из древнего славного рода Кологривовых. У Брокгауза и Эфрона читаем: «дворянский род, от Радши, потомок которого в десятом колене Иван Тимофевич Пушкин прозванный Кологрив, был родоначальником Кологривовых. Один из его внуков Василий-Никита Семенович убит при взятии Казани в 1552 году», и так далее и так далее, и, наконец, Иван Михайлович (умер в 1830 году) – обер-церемонимейстер».
В начале девятнадцатого века Кологривовых было несколько и, надо сказать, один другого чуднее. А. А.Кологривов, сын екатерининского бригадира наезжал в этот дом зимами из своего поместья с целой толпой слуг, актеров и актрис, а также с собаками, число которых доходило до пятисот. Когда его спрашивали, зачем тащить в Москву театр, он отвечал: «В моем театре меня все знают, все со мною перед спектаклем раскланиваются, и я им кланяюсь, а к вам придешь, никто меня и не заметит».
Самым, наверное, известным Кологривовым, благодаря Пыляеву, был обер-церемонимейстер Дмитрий Михайлович, Кологривов. Любимым занятием его было, нарядившись нищенкой-чухонкой мести тротуары. Завидев знакомого, он тотчас кидался к нему и требовал милостыни, а в случае отказа ругался по-чухонски и дрался метлой. Тут его узнавали и начинали хохотать. Однажды его даже забрали в участок. Он подрался с нищими на паперти из-за милостыни. В участке Кологривов сбросил свой наряд, его узнали и извинились. Может, зря? В другой раз они с другом, переодевшись монашенками, заявились к Татьяне Борисовне Потемкиной, которая славилась своей набожностью и благотворительностью и, упав на колени, слезно просили подаяния. Когда же растроганная Потемкина вышла за деньгами, они, задрав подол, начали отплясывать вприсядку. Так и застала их Татьяна Борисовна. Застала и пришла в ужас.
С другим своим другм Ф. С.Голицыным, который был невероятно тучен, они оделись дамой (Голицын) и ухажером, и проскакали в таком виде перед развернутым фронтом на одном из кавалерийских парадов, как раз перед тем, как государь император собирался делать смотр войскам. Им был объявлен выговор, но карьера их не пострадала.
Дослужился Д. М.Кологривов до звания обер-церемонимейстера, и если бы не его выходки, мог бы сделать более завидную карьеру. Был он всеми любим за блестящий ум. Конец же его шуткам был положен, когда на одном большом обеде он вытащил стул из-под важного дипломата.
Знали в Москве и другого Кологривова А. А., сына екатерининского бригадира.


скан из книги “Архитектурные ансамбли Москвы XV-начала ХХ веков”

Идея построить дом на Тверском бульваре принадлежала Андрею Семеновичу Кологривову, участнику сражения при Аустерлице в чине генерал-лейтенанта, командир лейб-гвардии гусарского полка. Аустерлиц был его неудачей, он «совершенно потерял контроль над полком». А вот за Бородинское сражение был А. С.Кологривов награжден Владимиром Первой степени. Имел также орден Георгия III степени за Гейльсберг и Фридланд. Первое печатное произведение А. С.Грибоедова «Письмо из Брест Литовского к издателю» было о Кологривове.

Во время убийства императора Павла I А.С.Кологривов, верный слуга императора, был арестован своим подчиненным генерал-майором. Тот играл с ним в карты, а потом в полночь объявил об аресте. (Николай Саблуков).
Вот этот самый Андрей Семенович Кологривов, а потом и его жена Екатерина Алекс. скупили «несколько мелких участков и построили дом». В апреле 1823 года здесь уже велись отделочные работы. Искуствовед В. В.Згура приписывал авторство дома Доменико Жилярди. Дом был поистине украшением бульвара.

Известен дом Кологривовых был еще и тем, что давал в нем балы танцмейстер Петр Иогель. На балы собиралась молодежь, adolescentes (подросточки), как написано у Л. Н.Толстого. «У Иогеля были самые веселые балы в Москве», и собирались на них не только юноши и девушки, «танцевавшие до упаду», но и люди постарше. На этих балах «делались» браки. Может быть, именно в зале этого дома Денисов так прекрасно танцевал польскую мазурку с Наташей Ростовой. «Он неслышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левою ногой подщелкивая правую опять летел по кругу.» Хотя нет, Денисов здесь на танцевал. Тот дом принадлежал Пьеру Безухову и, соответственно, дом должен был быть уже в 1812 году. Да и всем известно, что Толстой поселил Пьера в доме Благородного Собрания. А вот А. С.Пушкин в 1828 году вполне мог встретить здесь Н. Н.Гончарову. Она тогда подобно Наташе Ростовой «робела и старательно выделывала па».
Прежде чем закончить о Кологривовых, а с ними приходится расстаться, напишу еще об одной Кологривовой. Нашла я ее все в той же любимой и неповторимой энциклопедии Брокгауза и Эфрона.
Прасковья Юрьевна Кологривова!

Балы дает нельзя богаче
От Рождества и до поста
И летом празднует на даче…

По воспоминаниям современников она устраивала спектакли итальянской оперы, пела как примадонна. Карамзин был у ее ног.

Потом этот дом перешел в казну и стал домом обер-полицмейстера, но об этом в другой раз.

Лариса Айхенвальд. Вишнёвый сад

Как-то раз Вашингтон получил в дар от благодарной за аннексию Гавайских островов Японии деревья сакуры. На самом деле хронология такова: случилось это несколько позже в 1912 году, когда мэр Токио подарил Вашингтону японскую вишню в знак дружбы между странами, окончательно окрепшей к августу сорок пятого.

Японцы сажали поэтапно, хотя желание посадить всех и сразу, было. Первенцами посадок оказались два дерева сакуры в парке на берегу Потомака.

Вскоре посадки и окучивание приняли массовый характер. Сажают все! – воскликнули бой- и гёрл-скауты, и рассыпались по городу с лопатами на перевес.

Годами саженцы пополняли парки и аллеи города, и так могло продолжаться очень долго, но в 1981 году в Японии приключилось страшное наводнение, погубившее почитаемый японцами сорт Ёсино( Yoshino ).

И поехали японцы через океан, чтоб вырубить вашингтонский вишнёвый сад

нарезать черенков и восстановить утраченные Японией вишнёвые сады.

Обрезков не жалко, – сказали дружественные американцы, тем самым одобрив обрезание по самое не балуй.

Таким образом в Вашингтоне родился двухнедельный фестиваль цветущей вишни,

во время которого жители столицы немного косеют – это из-за выпитого сакэ. Они становятся уязвимыми, да так, что их можно брать за жабры, – это из-за каждодневного употребления суси и сасими. Их походка меняется. Гости города, а их превеликое множество, тоже не далеко ушли от местного населения – а походите сами, замотанными в сари и в деревянных колодках.

В конце фестиваля, когда созревают цветы,

наступает пора пожать друг другу руки и в дальний путь на долгие года то, что когда-то было посеяно.

Собранное солят и употребляют внутрь.

[ 2 последние фотографии позаимствованы в дегустационных целях с сети ]

Алейникова Эльмира. МАДЖЕРУМСКАЯ БИОТА,

или Инструкция для начинающего паломника

Биота [Э.Алейникова]

Краткая справка.
Маджерумская арча (биота восточная) – памятник природы, растет на территории создаваемого Нуратау-Кызылкумского биосферного резервата. Возраст – примерно полторы тысячи лет. Находится за кишлаком Маджерум в Нуратинских горах (Фаришский район Джизакской области), в 300 метрах выше водяной мельницы, в 50-60 метрах от левого берега сая. Обхват ствола около 24 метров, обхват центральной ветви 12 метров. Рядом находятся развалины мечети и старинного кишлака.

Continue reading Алейникова Эльмира. МАДЖЕРУМСКАЯ БИОТА,

Церцис. Цветы прилетели…

церцис

В Керчи этих деревьев не так уж и много, а те, что есть, особенно видными не назовешь. Церцис (иудино дерево, в некоторых справочниках – багряник) – не идет в мощный рост и всю свою древесную жизнь остается деревом среднего роста и средней толщины.

церцис
Continue reading Церцис. Цветы прилетели…