Алейникова Эльмира. Масайский базар

базар

Глаза разбегаются… Я часто использую это выражение, но сейчас они, мои бедные глаза, по настоящему разбегаются от ярких красок и удивительных форм, красивых сувениров и необыкновенных бус и браслетов, от всего, что в Найроби называют просто „Масаи маркет”. Его устраивают раз в неделю недалеко от моего дома, по пятницам. Но по нашему, по-азиатски, лучше его называть „Масайский базар”, так как слово „маркет” не передает всей палитры красок, чем отличается этот базар от обычной распродажи.

базар

Чего тут только нет! Деревянные статуэтки животных и людей, каменные шахматы, тарелки и шкатулки, гирлянды стеклянных бус, платья и рубахи, платки и шарфы, страшные маски, ужасные скульптуры, забавные картинки…

базар

Идешь вдоль рядов-„прилавков”, – расстеленных прямо на земле платков с товаром, – затем разглядываешь понравившуюся вещицу, вертишь ее в руках, прицениваешься, торгуешься и…, внезапно увидев другую яркую штучку, бросаешься к следующему торговцу, и все повторяется. Проходит час-другой, а ты все бродишь среди туземных богатств, как Али-Баба среди золота и драгоценностей в пещере сорока разбойников. Хочется купить все и ничего. Противоречия раздирают тебя, ведь умом-то понимаешь, что все взять не получится, а очень хочется. Выбрать одну-две вещицы и бросить остальной клад до следующей пятницы – нет силы воли.

базар

После мучительного выбора, возвращаешься к самой-самой красивой и нужной тебе деревянной тарелке и еще раз разглядываешь ее под уговоры владельца купить это „сокровище”. Решившись, отчаянно, на узбекский манер, торгуешься: стыдишь продавца за то, что он заламывает цену; тычешь ноготком в несуществующую микроскопическую трещинку и просишь сбавить цену за „брак”; деланно уходишь и возвращаешься вроде как нехотя, сделав одолжение владельцу и уступив его уговорам; громко рассуждаешь о мировом экономическом кризисе и падении курса доллара; мило улыбаешься и отрицательно качаешь головой в ответ на предложение накинуть немного; предлагаешь ту цену, которая ровно посередине предложенной торговцем и тобой и, в конце концов, под лозунг „Ни твоя, ни моя цена” вручаешь деньги и забираешь тарелку. Продавший свой товар купец вздыхает с облегчением и ловит за руку другого покупателя, ты же, радостно уходишь с базара, прижав к груди свою деревянную добычу. До следующей пятницы, „Масайский базар!”

базар

базар

базар

базар

базар

Эльмира Алейникова,

Найроби, Кения.

Декабрь 2009 г.

Алейникова Эльмира. «Книга таинств» каракалпакских вышивальщиц

                               Мысль рассказать о каракалпакской вышивке и мастерицах появилась давно, но, видимо, всему отведен свой час. Поводом для статьи стал случай в кафе в Ташкенте. Иностранец из-за соседнего столика спросил разрешения сфотографировать меня, вернее даже не меня, а вышивку на накидке, которая была на мне надета. Он фотографировал и громко восхищался красивым орнаментом и затем со знанием дела заметил, что это изумительная техника и очень тонкая работа, которая присуща только каракалпакским мастерицам. Continue reading Алейникова Эльмира. «Книга таинств» каракалпакских вышивальщиц

Алейникова Эльмира. ЭЙ, ВЕСЕЛЕЙ СКАЧИ, МОЙ ВЕРНЫЙ КОНЬ!

1.jpg В легендах и сказках многих народов мира фигурируют кони. И, как правило, они наделены необычной силой, выносливостью и… мудростью. Порой сказочный конь обладает таким умом и сноровкой, что не только спасает своего хозяина, но и помогает ему совершить подвиг, завоевать любовь неприступной красавицы, выиграть в состязаниях. Легенды многих европейских народов утверждают, что кони когда-то были людьми, у восточных народов кони – излюбленные персонажи сказаний и песен. В этом нет ничего удивительного, ведь эти великолепные животные были первыми помощниками человека. Ещё первобытные охотники изображали на скалах сцены охоты на диких зверей с участием всадников верхом на лошадях.

Continue reading Алейникова Эльмира. ЭЙ, ВЕСЕЛЕЙ СКАЧИ, МОЙ ВЕРНЫЙ КОНЬ!

Алейникова Эльмира. “Дикий” шелк маргиланских мастеров

Первые ласковые лучи весеннего солнца бессильно скользят по моей тусклой   тяжёлой одежде, не имея ещё сил проникнуть сквозь неё, чтобы согреть впавшее в зимнюю спячку тело. Зажмурившись, мечтаю только об одном – вырваться из опостылевшего “кокона” джинсов и куртки и порхать как бабочка в ярком новом наряде, подставляя крылышки солнцу и ветерку. А крылышки должны быть легкие как облачко, шёлковистые и нежные на ощупь… Весеннее желание превратиться в бабочку было таким сильным, что я всерьез озадачилась поисками подходящей ткани для новых нарядов, которые привели меня в загадочный город шелка – Маргилан в Ферганской долине.

Continue reading Алейникова Эльмира. “Дикий” шелк маргиланских мастеров

Дженни Перова. Ярославль!

Ярославль!
Ярославль похож на палимпсест – лист пергамента, с которого стерли пемзой первоначальный текст и написали новый…
А потом – еще раз.И еще раз…Но самый старый, самый первый текст – все равно проступает: то видна завитушка заставки, то блеснет золото миниатюры, то киноварь затейливого инициала…
Continue reading Дженни Перова. Ярославль!

Крыся Квинто. Азиатский базар

Базар? Азиатский Базар? Не люблю.

До него идти несколько кварталов по пыльным улицам, тащить уродскую хозяйственную сумку, полную пакетов, и список покупок. Можно и на маршрутке доехать, но в ней еще хуже: также пыльно, но плюс к тому, а, вернее, минус, еще и потно-плотно-вонюче от всяких тел, жаждущих базара.

Приближение к базару ни с чем не спутаешь: постепенно улицы начинают напоминать ближний восток с той только разницей, что люди не носят автоматического оружия. Пыль под ногами усиливается, небо выбеливается, а плотность человеческого материала начинает подходить к границе терпения. Но это еще не предел, о, нет!

Зимний базар отличается от летнего не ассортиментом, как многие думают, а изменением консистенции грязи. От первой осенней мокроты до тающего снега ржавая пыль постепенно стынет, валунами мазутно-черного цвета намерзает под ногами. От частой оттепели валуны перемежаются лужами, содержимое которых более всего похоже на черную овсянку (правильно, сопливенькую). Бррррр, а еще спрашиваете, почему я не люблю базар. И вот по этому подножию, никем с момента создания особо не убираемому, приходится ходить зимой и летом, а еще надо выискать в длинных рядах овощефруктовую покупку лучшего качества и, желательно, не втридорога.

Не знаю как на ближнем востоке, но на среднеазиатском базаре совсем не обязательно торговаться. Скинут, в лучшем случае, совсем немного.

И упаси Вас боже, если вы вдруг похорошевшая девушка, ходить плотными рядами сухофруктов: придется и от мерзких лап с пошлыми комплиментами уворачиваться, хватать первый попавшийся изюм и драпать, покрывшись гусиной кожей гадливости и омерзения.

Вырвешься оттуда, на более свободное пространство, а там мальчишки и мелкие мужычки шныряют с тележками: обязательно по новой обуви проедут, если зазеваешься и не успеешь отскочить от «пастаранис» и громыхания.

Конечно, положительные моменты есть: изобилие, вкуснота… приятен ряд копченостей (в основном, мясА, сало, буженина, ковбасы), где без ухватистых лап толстыя румяныя тетки так заговорят, что обязательно напробуешься, да и купишь чего-нибудь к воскресному столу. Вниз по лестнице – еще один зал, со свежим мясом – испытание не для слабонервных, особенно отдел всяческой требухи, но туда мы – ни ногой: в списке мяса нет.

Твороги и ряженки, сметаны и молоко – это все в другом павильоне. О, эта базарная сметана!!! Когда первый раз в жизни ешь ее, то первое, что поражает городского домашнего ребенка, выросшего на совдеповской кисло-жиденькой, в стеклянных маленьких баночках с крышечками из проколотой иногда фольги, – это ложка, которая стоит в плотной деревенской сметане и вовсе ничуть не тонет! Вкус, надо отметить, соответствует восторгу от стоящей ложки. Потом ряженка… можно хряпнуть стакан топленой ряженки и ходить далее по базару уже в большем благодушии, нежели на пустой желудок. К тому же сытно и вкусно, ой как!!! Что там у нас по списку? Творожок-с, вот он, почти зернененькай, поражает жирностию, и несколько даже сдобным вкусом. В него можно этой же базарной сметанки сунуть ложку-другую, намыть туда изюма и так уж оторваться, так уж… А в сливки можно клубники наложить, или, там, малины, и взбить стареньким миксером, который будет вонять жженой резиной, но взобьёт как надо и вкуса коктейля не испортит.

Да, вот и подобрались мы, через ряды со специями и пряностями, через завалы из овощей, через сухофруктовые дебри, через ряды с тазами, в которых в воде стоит свеженькая «зелень», через ряды с крупами и мукАми, где продают семечки в огроменных мешках-горах, где на прилавках лежат полиэтиленовые колбаски с насваем, гадостным как не знаю что… так вот, наконец, мы и подобрались к рядам фруктово-ягодным, где на каменно-цементных прилавках, крытых газетами и полиэтиленовыми пакетами, сложены горами по сезону, от клубники и черешни, простой и окулированной (калированая которая), до персиков всех возможных форм, размеров и цветов, винограда всеразнообразнейшего и простецких, но не последних по вкусу яблок и груш. Да, чуть дальше, можно получить почти всё то же самое и еще больше, но уже ведрами, эх! Зато очень отвратительно потом перебирать на варенье какую-нибудь кислую вишню, вырывать из нее кости до щипания в пальцах и сидеть по локоть в крови, и вокруг все будет забрызгано – ну чистый мясник…

Чуть не забыла помянуть летние развалы арбузов и дынь, огромных, как небольшие свинушки (или крупныя молочныя поросятки). Когда лето входит в штопор, на излете августа, когда арбузы становятся уже плево дешевы, вот тогда-то и надо их, что называется, «брать». Брать, уносить, делить по количеству голов в семействе (желательно, чтобы было не более двух-трех голов, иначе кайф будет сильно уменьшен), и есть его ложкой. Можно уже настолько обнаглеть, чтобы есть только самую спелую, самую сладкую, сахарно-рассыпчатую сердцевину, где нет костей, только удовольствие…

…А базар, что же, необходимое зло, да, но не люблю, не люблю.

О Керчи с любовью от Сильвестра Петровича

Теперь, когда в Керчи бываю раз в год, а то и в два, всегда приезжаю с самыми теплыми чувствами. Когда между визитами проходит длительное время становится очень заметно как меняется город. Как высаживаются деревья на центральных улицах и как они засыхают, как латаются дороги и снова разваливаются, как укладывается тротуарная плитка и как она разворовывается населением, как исчезают канализационные люки и покрываются бордо бордюры, вот уже и запущен троллейбус, парк для которого начинали строить, когда только пошел в школу, и спилены деревья с главной площади, которые были посажены, когда меня еще не было в проекте. Все неторопливо и одновременно стремительно развивается и изменяется.
Приезжая в город я снимаю, стараюсь выбрать время, пройтись по городу и заснять его жизнь, быть может это не интересно сейчас, но через некоторое время, я надеюсь, это будет интересно посмотреть. Выкладываю некоторые карточки, которые были сняты в городе и его окрестностях, так сказать свой взгляд на вещи. Некоторые карточки уже видели свет в сети, тем не менее попытаюсь собрать все в одном месте.
Итак:

Изображение

В городе Керчи есть молодежь, одна молодежь работает, другая молодежь учится, вся молодежь в Керчи хорошая, она не пьет и не курит. Некоторая молодежь, которая работает, одевается концептуально, это приносит больше прибыли! Continue reading О Керчи с любовью от Сильвестра Петровича

Дунаенко Александръ. Дневник

1998 – 1999, зима.
Будучи отрезанным ото всего мира, тем более – от прогрессивного человечества, я никак не мог в точности определиться в точной правильной дате наступления Нового года. После третьего бурана сходил в контору на другой конец села, хотел поинтересоваться у сторожа (а он у нас человек знающий) – не наступил ли уже Новый год? Continue reading Дунаенко Александръ. Дневник

Елена Блонди. Рыбный рынок

А раньше он был на открытой территории городского базара, и самым страшным местом в рядах была яма под листами железа в крупную дырку, вся в горстях чешуи. Туда сливали тузлук – рыбный рассол. Сейчас рыбный рынок в длинном павильоне с толстыми каменными стенами. И теперь вход в него прячется среди ларечков, где продают запчасти, – сразу и не заметишь. Continue reading Елена Блонди. Рыбный рынок