Не едал. Паустовский Константин “Бабуля по-рецески”

барабулька

Внезапно у меня появилась счастливая мысль. На нее натолкнуло меня посещение духана «Бабуля по-рецески».
Это название, коряво написанное на куске картона разноцветными карандашами, было загадочным и требовало лингвистических изысканий (или, как говорил Миша, «раскопок»), чтобы установить его происхождение.
Continue reading Не едал. Паустовский Константин “Бабуля по-рецески”

Рыборецкий Александр. Два капитана. Рассказ

шторм

Куда не гляди в лобовые окна-иллюминаторы – только седой от пены океан, да редкие буревестники, мечущиеся над волнами. Виденная за много лет картина штормового моря не удивляла и, вообще, – не трогала. Ну, море…ну, пена… ну, штивает слегка… Так это нормально, привычная погода, что еще желать в конце лета в Юго-Восточной Атлантике.

Николай Михайлович Воротников капитан рыболовного траулера North Star -14 стоял в ходовой рубке, уткнувшись лбом в прохладное стекло окна, по которому ползли редкие капли дождя и смотрел на палубу, где матросы разбирали наваленные на крышку трюма кранцы, готовили судно к предстоящей швартовке.

“Какая ты там Северная звезда, да еще с четырнадцатым номером…Как была Слава труду, так осталось.
Continue reading Рыборецкий Александр. Два капитана. Рассказ

Дженни Перова. Кошкина деревня

деревня

Никогда и нигде больше не испытывала я такого покоя, умиротворения и растворения в природе, как в этой заброшенной деревушке.
Continue reading Дженни Перова. Кошкина деревня

Уморин Алексей. Про котов и зверей

корм котамкотамкотамко-там

Необходимо кормильцу диких котов:
нож уличного бойца – открывает любые банки,
обычный нож – режет хлеб,
ложка – из банки ею любую съедобную хрень –
– в полиэтиленовый пакет, – и мнём рукой снаружи, и перемешиваем, и несём к ожидающим, ожидаа-ающим, давным-давно ожидаааа-а-а-ающим…
Continue reading Уморин Алексей. Про котов и зверей

Рыборецкий Александр. Проверка

проверка

Утро было ярким и пахло апельсинами. С гор, зябко укутанных пухлыми облаками, стекал прохладный воздух и, пробежавшись по еще пустынным улочкам Порт-Луи, подергивал рябью гладкие воды бухты.
Второй штурман Олег Валентинович Крылов стоял на крыле ходовой рубки и любовался утренним городком. Поток машин двигался вдоль набережной, ныряя в пальмовую аллею улицы Интенданс, которая вела от набережной к президентскому дворцу. В противоположную сторону, к рынку, шли местные жители с тележками, доверху гружеными фруктами, пряностями и прочими товарами, прямо на набережной рыбаки выгружали с баркасов утренний улов. Порт-Луи, главный порт острова Маврикий просыпался и жителям его по большому счету, не было никакого дела до стоящего у пирса советского траулера, покрытого ржавыми потеками, одного из многочисленных судов, которые всегда заполняли гостеприимную гавань Маврикия.
Continue reading Рыборецкий Александр. Проверка

Рыборецкий Александр. Кораблик в бутылке

В стеклянной бутылке заперт корабль. Прямо у меня перед глазами – на системном блоке рабочего компа. Очередной кораблик-подарок на очередной день рождения. Почему-то многие знакомые считают, что лучший подарок для водоплавающего, особенно бывшего – это модель корабля, фото айсберга или часы в штурвале.
Вот и мается в стеклянном плену, собранный умелыми руками какой-нибудь Цин Цянь Цзын, трехмачтовый барк с неведома откуда взявшимся украинским флагом на грот-мачте. Паруса его так набиты ветром, что кажется, вот-вот сорвется кораблик с анилиновой лужицы, протиснется в бутылочное горлышко, махнет кормовым флагом русской лодье, немецкой подводной лодке U-47, Ла-Маншскому плавучему маяку, средиземноморской шхуне, еще одному парусному “китайцу”, названному по чьей-то прихотиMayflayer и даже отдаленно не напоминающему своего знаменитого тезку, всем тем, кто расположился на полочках справа от меня. И потом – в окно, на свободу, через площадь имени вождя мирового пролетариата, к морю, что ленится под солнцем в сотне метров отсюда.

Continue reading Рыборецкий Александр. Кораблик в бутылке

Александръ Дунаенко. Записки путешественника

Записки путешественника
Дикие места, дикие. За сто вёрст, почитай, ни единой живой души. В 1983 году закон запретил отлавливать в степях одиноких путников и съедать их втихомолку в целях экономии поголовья общественного стада. Закон жутко ударил по стаду.
Вам трудно представить условия, в которых оказался Ваш кроткий рассказчик. Уже наутро, проснувшись в гостинице «люкс» восточного типа, Ваш покорный слуга почувствовал деликатные укусы в области, откуда у людей берут обыкновение расти ноги. Я имел тут в виду переднюю, фасадную часть человеческого тела. Ввиду того, что пропаганда жутко запугала мою легко ранимую психику, я сразу же подумал, что у меня какой-нибудь СПИТ, и скрупулёзно попытался отыскать призднаки страшной болезни. Их оказалось восемь, и у каждого были лапки. Поскольку я точно знал, что против этой зарубежной болезни никто ещё ни фика не придумал, то мысли меня сразу посетили самые грустные… Continue reading Александръ Дунаенко. Записки путешественника

Большакова Нина. Парижская сумка

Купишь уехал в Париж, помните, как мама говорила?

Много их, сильных, злых и веселых,
Верных нашей планете.
Сильной, веселой и злой,
Возят мои стихи в седельной сумке,
Читают их в пальмовой роще,
Забывают на тонущем корабле.

Николай Гумилев “Мои Читатели”

Мона шла по улице в сторону заката. Судя по карте, Пантеон стоял на западе от нее, примерно в семи-восьми кварталах, если идти по прямой и потом налево. Семь кварталов уже давно миновали, а Пантеона все не было видно. Continue reading Большакова Нина. Парижская сумка